Не чужие

— Кирилл, ты ещё здесь? — лицо Эльвиры показывается в проеме двери.

— Как видишь, — встаю со скамейки и подхожу к своему шкафчику, чтобы взять спортивную сумку.

— А как же сладенькое? — томно мурлыкает, не обращая внимание на то, как я выгляжу. Может ей, действительно плевать?

— Оставь «это» для мужа, возможно, свой брак не похеришь окончательно, — немного добавляю игривых ноток в наш привычный диалог.

— Что?! — с прищуром спрашивает она, будто не верит, что ей смогли «отказать».

— Имей гордость, вроде это так называется, — тяжело вздохнув, останавливаюсь рядом с ней.

Ее глаза наполняются слезами, и она пятится назад, пока ее фигурка полностью не исчезает туда, откуда появилась изначально.

Не дойдя до своей машины каких-то метров десять, Макс начинает обрывать мне телефон. Мышцы болят адски, да и состояние такое, будто через мясорубку перекрутили, совсем не предрасполагающее к беседе.

— Друг, здорова! Айда в торговый, угощаю… — на заднем плане звучит легкая музыка и девичий смех.

— Понедельник, Макс, день тяжёлый. После тренировки только… да и мне лицом сейчас светить не к чему, — всё-таки дохожу до своей машины. Забрасываю сумку на задние сиденья.

— Твоя матушка же охотница до сувенирки из Китая? Так вот, у Оленьки, папа гоняет туда, закупает за бесценок и продает здесь это барахло, — опять смех, которых начинает бесить. — У нее скоро день рожденье, так?

— Так, — мама, действительно, очень любит «это», и после смерти отца стала коллекционировать фарфоровые фигурки.

— Бро, одолжу. Ждём, — гаденыш сбрасывает звонок, зная, что отказать в том, чтобы порадовать собственную мать, я буду не в силах.

Хорошо, что в торговом центре сейчас практически нет людей. И только студенты или молодые мамочки с детьми прохаживается по третьему этажу.

— М-да… говорил, что твое хобби до добра не доведет? — поджав губы, Максим пожимает мою руку.

— Что-то ты осмелел, друг. Или папочка снова денежек больше подкинул, чем прежде?

— Девочки, знакомьтесь. Отбитый на всю башку мой лучший друг, Кирилл.

Все в одну секунду становится неважным, когда я замечаю Еву. Она неспешно идёт в компании с миловидной женщиной под руку, и о чем — то оживленно разговаривая.

— Кажется он нас покинул окончательно… — раздается рядом с моим ухом девичий голос, а шею обвивает костлявая рука.