Не чужие

Прошу любить и жаловать, — Давид Эдуардович громогласно провозглашает бравую речь о смене преподавателя в нашей группе.

Мой взор снова цепляется за узкие щиколотки, чтобы в следующий миг почувствовать на себе испуганный взгляд бирюзовых глаз.

Глава 4

Ева

Приехав за полчаса до предполагаемого собеседования, я поднимаюсь на нужный мне этаж.

В приемной меня встречает девушка, секретарь ректора, которая предлагает мне подождать, пока Татьяна Васильевна «занята».

Достав папку со своими документами, присаживаюсь на мягкий замшевый диван телесного оттенка.

— Ева Игоревна, — обращает на себя внимание голос милой девушки. — Татьяна Васильевна готова вас принять, — послав мне вежливую улыбку, возвращается к своей работе.

Встав с диванчика, расправляю свою одежду. Призываю все свое самообладание — не растеряться и выстоять сегодня, в прямом смысле этого слова.

Едва я открываю дверь, как меня чуть не сбивает с ног мужчина в костюме.

— Ты цела? — грубый мужской голос царапает мои нервы, вызывая стойкое желание нахамить в ответ на его учтивость.

— А как Вы думаете? — наклоняюсь, чтобы подобрать вылетевшие листы бумаги. — Меня не каждый день сбивают с ног, а потом ещё «Ты» — кают, — бросаю косой взгляд на своего обидчика.

— Извини — те. Так сойдёт? — да он издевается? Сейчас я ему!

— Уважаемый… — замолкаю на полуслове.

— Да. Интересно жизнь закрутила, правда? — слегка с прищуром смотрит на меня, оценивающе скользя по мне взглядом.

— Восемь лет не виделись… много воды утекло с наших студенческих лет. Дай тебя обниму.

Подхожу к нему ближе и обнимаю его за талию. Встретится в другом городе, при других обстоятельствах с человеком, с которым связывали не только веселые будни студентов, но и гораздо большее.

"— Мне нужно идти, Ева. Мы обязательно ещё встретимся, — слегка отстранившись от меня, направляется на выход, оставляя после себя досадное послевкусие.

На меня, будто ледяной ушат воды выплеснули. Такая отстраненность и холодность, совершенно на него не похоже.