Не чужие

— Я сама его испекла, может, попробуешь? Он не очень сладкий. И с малиной, — моя попытка уговорить его кажется мне жалкой. Но, черт, я ведь так старалась, неужели нельзя хотя бы сделать вид, что ему все нравится?

Ведь так должны поступать парни, разве нет? А ещё нахваливать девушку за ее кулинарные таланты.

— Я уже сказал, что не ем сладкое, — излишне резко отвечает мне Леонов.

— Ясно. — Я поднимаюсь со стула, злость бурлит во мне и расходится по венам.

Беру со стола блюдо с тортом, перед глазами красная пелена гнева, обиды и разочарования.

Я открываю тумбочку под раковиной и одним движением смахиваю торт в мусорное ведро. Не говоря ни слова, открываю кран и мою блюдо. Взгляд Давида прожигает меня.

— Я тоже не ем сладкое, — глухо произношу я, поворачиваясь к нему. На глазах наворачиваются слезы. — Я пойду тогда домой. — Отбрасываю в сторону полотенце и выхожу из кухни.

Глава 35. Лера

Я совсем не ожидаю, что Давид пойдет за мной. Хочу быстрее сбежать отсюда, сделать что-то назло всем. Возможно, даже сбежать в очередное путешествие, наплевав и на учебу, и на родных. Мне нужно привести в порядок свое душевное равновесие и как-то вырвать из сердца Леонова. Слишком много боли приносит он мне. А еще я абсолютно не понимаю, как с ним себя вести.

Резкими движениями я пытаюсь застегнуть пуговицы на куртке, но ни черта не получается. Слезы уже не сдержать, они по щекам катятся вниз, и перед глазами все расплывается.

Глухие шаги звучат позади. Давид хватает меня за предплечье и разворачивает к себе.

— Обиделась, Лер? — заглядывает мне в лицо. Его голос звучит сипло, и проскальзывают нотки раздражения. Словно он последовал за мной потому, что у него не было выбора.

Я опускаю голову — не хочу, чтобы он видел, что я плачу, — и упрямо молчу.

— Поздно уже, ты расстроена, дай ключи, никуда не поедешь сегодня. Отец ведь не будет против того, что ты домой не вернешься?

Его голос уже не раздраженный, а взгляд, кажется, стал мягче.

Я качаю головой. Глотаю слезы. Не могу удержать всхлип. Он получается с надрывом и громко.

— Эй, ну, не реви.

Давид тяжело вздыхает, а потом осторожно обнимает меня и прижимает к себе. Я утыкаюсь носом в его крепкую обнаженную грудь. Вдыхаю его аромат. Руки непроизвольно обвивают его талию в желании оказаться еще ближе.

Я так его ждала.