Не было бы счастья...

В общей сложности Авель провел в ссылках и тюрьмах двадцать один год, так как имел дерзновение предсказывать день и причину смерти Екатерине II и Павлу I, Александру I и Николаю I, ― закончил отец Митрофаний обзорную лекцию.

В церкви прибавилось народу. Три пожилые женщины в белых платочках усердно молились у иконостаса.

Эмма Францевна поставила свечку перед иконой «Всех святых». Отец Митрофаний удалился за царские врата и вернулся уже в саккосе, расшитом речным жемчугом, и с кадилом в руке. Женщины проворно встали на хорах и слаженно затянули «Со святыми упокой».

Запахло ладаном. В носу у меня защипало, в голове поплыл туман, и я поспешила на свежий воздух.

Рядом с церковью раскинулось небольшое кладбище. Справившись с оранжевыми кругами в глазах и головокружением, я направилась вдоль могилок, с интересом читая надписи на памятниках. Преобладали деревянные кресты, но попадались и каменные стелы, коленопреклоненные ангелы и даже имелся металлический конус с красной звездой на верхушке.

По тропинке я прошлась до самого конца скорбного места.

Рядом с калиткой росла раскидистая плакучая ива. Ее ветви укрывали от посторонних глаз заброшенную могилку. За оградкой стояла грубо обтесанная гранитная глыба, на ней были выбиты слова:

«Всегда с тобой во тьме сырой,

Помни обо мне при яркой луне».

Ни имени, ни даты земного пути усопшего гражданина, ни подписи скорбящих родственников не значилось. Озадаченная замогильными виршами, я присела на низенькую скамеечку рядом с памятником.

― ..

.опять выли волки в лесу за мельницей, и черти плясали у воды, ― раздался женский голос со стороны калитки.

― Ты больше слушай Кузьмича. Он как глаза зальет, так чертей по всем углам ловит, ― ответила вторая женщина.

Они остановились с другой стороны ивы, но я, как ни присматривалась, ничего не смогла различить через зеленые ветви дерева.

― А зачем тогда отец Митрофаний на мельницу шастает, да в камышах что-то ищет?

― Вот сама у него и спроси... Идем скорее...

Женщины удалились в сторону храма.

Я посидела еще немного и решила возвращаться.

Эмма Францевна и отец Митрофаний трогательно прощались у дверей. Мне показалось, что ботинки у святого отца надеты на босые ноги.

Мустафа, натянув шапку по самые глаза и застегнув бесформенный ватник на все пуговицы, уже ждал нас у церковной ограды, поглаживая лошадь между ушей. Я побоялась, что с ним может приключиться тепловой удар.

― Почему ты ушла из церкви? ― поинтересовалась бабушка на обратной дороге.