Не было бы счастья...

― Вы знаете, где Галицкий закопал скелет?

― Кажется, в ореховой роще, за полянкой с незабудками.

― А кто его выкопал и куда дел?

― Да-к, кто ж выкопал?! Божий человек, больше некому. Он там хозяин. Он его, скорей всего, к себе в омут пристроил, чтоб под рукой был... ― и она засопела, нахохлившись, как воробей.

― Что-то мне не хочется в гости к этому Божьему человеку, передернулась Ариадна. ― Вдруг надумает и нас в омут пристроить, чтоб под рукой были."

"― От золота одни неприятности, желтый дьявол. Тьфу! ― сплюнул дядя Осип.

― Надеюсь, мы никогда не узнаем, где тот клад лежит. ― Дядя Осип, Вы рассказали Эмме Францевне о самородках? ― осмелилась спросить я. ― Нет, деточка, не успел. ― Я подумала, может быть, Эмма Францевна узнала про клад и хотела уточнить что-то. Вот и спускалась по боковой лестнице в направлении вашей комнаты. ― Что ж теперь гадать... ― А вот, интересно, как по нашему новому законодательству, кому принадлежит клад, найденный на приватизированной земле? Кто-нибудь в курсе? ― спросил Влад, и перебил сам себя: ― И вообще, что будет с имением? Кому отойдет наследство? ― Да, что ж тут гадать, ― опять хихикнула, проснувшись, Глаша. Известно кому... Елизавете Петровне... А Вы, Федор Федорович, не промах, богатую невесту отхватили. Все повернули головы в мою сторону. Я забилась Федору под руку и приготовилась заплакать. ― Откуда Вы знаете, Глаша? ― спросил мой защитник. ― В завещании все точно указано. Мы с Осипом самолично его подписали, аккурат в ту самую ночь, когда Эмма Францевна преставилась. ― В котором часу вы его подписали? ― взволновался Федор. ― Ну, мы после кофия прибрали все. Гости сели играть в карты. А Эмма Францевна к себе направилась. Тут она мне и велела с Осипом подойти минут через тридцать. Мы в малую гостиную пришли, было самое начало двенадцатого. Барыня нам бумагу показала, все подписи и поставили. Эмма Францевна в конверт запечатала и Осипу на хранение отдала. Мы разом посмотрели на дядю Осипа. Тот кивнул в знак согласия. ― Ну, что ж, пожалуй, самое время огласить завещание, ― предложил Аркадий Борисович.

Все, кроме меня, выразили одобрение.

Дядя Осип очень быстро вернулся с белым конвертом, запечатанным сургучом. Аркадий Борисович прочистил горло и зачитал документ.

Завещание Эммы Францевны претерпело некоторые изменения с тех пор, как я его видела. Уточнялось, что Елизавете Петровне Климовой отходило имение в Трофимовке вместе со всей обстановкой.