Не борись со мной, малышка

Освещает не самое приличное для матери платье, дурацкий школьный фартук, ноги в пошлых чулках и снова возвращается в район декольте.

— Теперь… Я могу идти работать? — От унижения хочется провалиться сквозь землю.

Это единственная работа, какую я смогла найти без документов. Ни сын, ни соседка не знают, что я официантка в ночном клубе. И вот теперь это может стать достоянием гласности для всего детского сада.

— Так-так… Внезапно! — Амбал будто и не слышит, что я ему говорю. — А еще кто-то втирал мне о нравственности и правильном воспитании…

Фонарик исчезает, а лапа на моей талии — нет.

— Это просто работа. Обычная работа.

Чувствую, как по шее катится капля пота. Надо бы взять себя в руки. Вряд ли майор прямо здесь станет требовать документы. Проще отловить меня после смены или возле сада. Но все эти умные мысли не спасают. Ноги по-прежнему ватные, за ребрами — сумасшедшая чечетка.

— И я еще дерьмовый папаша, грубиян и этот… Как ты там сказала? — Тяжелая рука стекает с талии вниз и жамкает зад. Третий раз! Как медом намазано.

От такого напоминая извилинам становится совсем плохо. Я почти не ощущаю массажа булок. Не слышу стука собственного сердца. Только намеки…

— Давайте договоримся, — вытягиваю из себя слово за слово. — Я перед вами извинюсь. Заберу свои слова назад. И вы тоже заберете… руки.

— Давай… — Чудовище напирает на меня еще сильнее. Раскатывает по стене с напором асфальтоукладчика. — Говори!

Тычет в живот своим парусом… с мутантской мачтой.

— Про-шу про-щения. — От страха начинаю заикаться.

— Дальше. — Горячее дыхание обдает ушную раковину.

— Не нуж-но бы-ло… — В горле пересыхает. Быстро облизываю губы и пытаюсь продолжить: — Спо-рить.

— Звучит как песня.

С опозданием понимаю, что вторая загребущая лапа отпустила мой зад и прямо сейчас зарывается в волосы на затылке.

— Я погорячилась, — выпаливаю без запинки, на одном дыхании.

— Да-а… — Амбал тянет меня за короткий хвост вниз, вынуждая запрокинуть голову. — Горячая штучка. — Дышит совсем близко. — Это я понял.

— Спасибо…

Собираюсь добавить «за понимание». Но упругие губы наглухо запечатывают мой рот.

Целует майор так же жестко, как ведет переговоры. Штуковина в штанах резкими толчками высекает искры из несчастного фартука. А влажный горячий язык хозяйничает от зубов до самого горла.

Ни намека на нежность. Ни секунды на передышку.

Самое настоящее изнасилование… в голову.

Впору вырваться и закричать: «Помогите!», но от страха и шока черепушка отключается окончательно.