Не борись со мной, малышка

— У тебя и так дел хватает, — Герман кивает в сторону жрицы. — Пуп надорвешь гоняться еще и за московскими.

— Решили вдвоем с отцом свалить на другую площадку? — На бутерброды мгновенно слетается детвора, потому старательно фильтрую базар.

— Давай начистоту. Тебя все равно не пустят в ту песочницу, — улыбаясь малышне, тянет брат.

— Знаешь, у меня не такие уж маленькие пасочки.

— Все твои пасочки в Питере. А там нужна московская лопатка и большое сито, чтобы просеивать местные булыжники.

— И с каких пор у тебя или отца там сито?

Герман явно что-то недоговаривает.

— Будем считать, звезды сошлись. — Улыбка брата превращается в оскал.

— Что-то мне все это не нравится. Особенно про звезды.

Смотрю на часы. Кажется, кому-то пора терять туфельку и валить к тыквам.

— А ты и не думай. У тебя сейчас вон… — Герман кивает в сторону детей. — Полная чаша.

— И эта чаша напрямую связана с Карабасом, которого я сегодня повязал.

Подхожу к своей Аленке.

— Вот и сбереги их. — Брат снова возвращается за свой компьютер и даже не кивает мне на прощание.

***Сыровский встречает меня в коридоре отделения как дорогого гостя. Распахивает объятия и стискивает так, словно хочет переломить хребет.

— Здравия желаю, — хриплю я, в ахере от происходящего.

— В приемной нынче Москва. — Слышу на ухо. — Улыбаемся и пашем.

Полкан хлопает меня по спине. И пока я пытаюсь отдышаться, уходит в свой кабинет.

"Не желая испытывать судьбу, я сразу же иду за ним. Спокойно, расслабленно с максимально тупой рожей, чтобы ни одна падла не прочла по лицу об аресте Попова.

— Ну, докладывай! Где был, что видел! — глядя мимо меня на дверь, командует полкан.

— Да, собственно, нигде и ничего. За дочкой присматривал. А сейчас явился табельное сдать.

— Молодец, майор. Исполнительный! — Сыровский гаркает так, что, наверное, слышно и на улице.

— Дело кому-нибудь передавать нужно? Или оно уже само… передалось?

— Ну что ты, как сержант желторотый? Передай, конечно.

Полкан двумя пальцами тычет себе в глаза и затем так же показывает на меня.

— Понял. Буду знакомиться. Поименно.

— Соображаешь. А так… как дела? Как семья, как любимая женщина? — Щурится.

— Спасибо, все хорошо. Полная… — ухмыляюсь, вспоминая брата, — … чаша.

— Это в наше время важно. Это самое ценное. Чтобы детки, любимая женщина, и никто не мешал счастью.