Не бесите Павлика

— Сейчас меня бесишь ты. Мы же взрослые люди…

— Так, может, мне уйти? Ты только скажи. Я запросто, — грозно шагнула в сторону выхода.

— Все поздно, — схватил за руку так крепко, что я даже охнула, — Никуда не уйдешь.

Попыталась высвободиться — бесполезно. С ним бороться все равно что со стеной каменной бодаться."

"— Ух ты, как решительно. Большой начальник проснулся? Надоело добродушного дядьку с топором изображать? —  меня заносило, но я не могла остановиться.

— Да. Теперь будет добродушный дядька без топора, — внезапно улыбнулся недодровосек и бесцеремонно руку мне живот положил.

— Ха! — презрительно усмехнулась, скидывая с себя его лапищи. — В прошлый раз легко отпустил. Просто играючи.

— Прости, Юль. Каюсь. Дураком был, — просто сознался он, — Опешил оттого, как все быстро происходило. Не смог вовремя осознать, какое место ты занимаешь в моей жизни.

— А теперь вдруг осознал?

— Осознал.

— Ну и какое? Бесплатного развлечения во время каникул в лесу? Доступной девицы, которой можно мозги полоскать?

— Нет. Скромнее. Просто любимой женщины.

— Все бы такие любимые были, — ядовито ответила я и, смерив его сердитым взглядом, ушла к себе, громко захлопнув за собой дверь.

* * *Каков нахал! Просто нахалище!

— Я тебя не отпущу, — передразнила сердитым шепотом, обращаясь к нему через стену, — то же мне! Властный мачо. Не отпустит он меня.

Опешил он. Растерялся!

Да мне плевать!

Я!.. Да я!.. Да он!.. И вообще!... Вот!

Внезапно приступ беременной ярости погас, словно его и не было, и тут же вернулась способность трезво мыслить. Я обессиленно опустилась на край дивана, подперла щеку рукой и грустно уставилась на стену.

М-дя.

Дурочка я все-таки. Говняюсь тут, выпендриваюсь, а ведь это он. Мой Пашка. Пусть без зарослей на физиономии, но он. Хороший, надежный. Тот самый, от кого сердце замирало и кровь в венах закипала.

Эти перепады настроения меня точно с ума сведут.

Я на цыпочках подошла к двери. Прислушалась, а потом тихо выскользнула из комнаты.

Павел сидел на крыльце и, сцепив ладони в замок, смотрел наверх, на седые облака, лениво ползущие по розовому небу. Широкая спина, обтянутая белой футболкой, крепкие руки, непослушный вихор на затылке. Под ложечкой засосало от нежности, от жгучего желания быть с ним.

Конечно, я его простила.