Названые братья. Сын императора (СИ)

Ежи глянул в них и ощутил, что слегка косеет. Слишком как-то все…

И положение это, двусмысленное, и вся ситуация…

Надо бы что-то говорить, а слов не было. Только сердце дико стучало, а губы сохли.

Но, все же, требовалось как-то приходить в себя, нельзя же продолжать лежать на незнакомке! Хотя, видит Темный, очень сильно этого хотелось!

— Привет, воровка… — прохрипел Ежи первое, что пришло в голову, и с удовольствием сжал сильнее тонкие запястья, заставив девочку поморщиться, — где мой нижал?

— Не знаю, о чем ты… — естественно, мошенница тут же принялась лгать! Ну кто бы сомневался! — я ничего не брала… Это, наверно, тот бугай с волчьим взглядом…

— Не рассказывай! — Ежи возмутился попытке перевести на Волка вину.

— Да правда… — девчонка, решив, что Ежи покупается, активно закивала и заерзала под ним, — отпусти… Я видела, он взял! Тебя отвлек сначала, а сам…

— Вот ты дрянь! — восхитился Ежи чужой незамутненности, — а ну отдавай! А то…

И замолчал, прикидывая, что он может сделать с мошенницей.

— Что? — подозрительно спросила она, замерев под ним настороженно.

— Пошли-ка к хозяевам дома, — решил Ежи, — явно ты сюда не просто так забралась… Что-то прихватила, да?

— Нет! Нет-нет-нет! — глаза девчонки расширились в неподдельном испуге, — не надо! Не надо к хозяевам! Я ничего не брала! Я…

— Что ты? — скептически уточнил Ежи, — просто прогуливалась?

— Ага, да-да-да! — с готовностью закивала мошенница, — просто гуляла… Тут…

— Угу… — кивнул Ежи, — и лазейку эту чисто случайно нашла…

Он все еще держал ее, правда, теперь умудрился так перехватить руки, чтоб запястья оказались припечатаны надо головой, и сжал их удобно одной ладонью.

А второй…

Второй разрешил небольшую вольность: путешествовать по изгибам тела своей добычи. Должен же он хоть какое-то удовольствие получить за скорость ума и быструю реакцию?

И надо сказать, что второй ладони очень даже все нравилось… И изгибы у мошенницы были вкусными: тонкими, но невероятно правильными… И она, ощущая вольности Ежи, реагировала тоже вкусно: испуганно расширяла зрачки, дышала все тяжелее, но не шевелилась, опасаясь спровоцировать.

Только чуть вздрагивала, когда наглая ладонь добиралась до совсем уж неправильных и тайных мест, дергала беспомощно руками, припечатанными над головой, и умоляюще делала брови домиком.