Назад в СССР 8

Судя по всему, родитель где-то работает, и деньги у него водятся. Но вряд ли задерживаются.

— А я помню? — недовольно пробурчал алкаш. — Ушел и пропал.

— Куда ушел?

— Известно куда, в лес. Леса у нас гиблые.

— Что-то вы не слишком переживаете по этому поводу? — холодно проговорила Света.

— Вы Вадика искать пришли или меня воспитывать? — зло бросил Юрченко, обернувшись на Свету.

Разглядев, наконец, новую собеседницу, он осклабился в сальной улыбочке:

— А вы, дамочка, тоже из милиции будете? Или из школы учительша?

— Я вам не дамочка, а капитан милиции.

Детина в ответ довольно покряхтел, ощупывая Свету взглядом от голых коленок до выреза блузки на груди. Я еле сдержался, чтобы не залепить ему отрезвляющего леща, показательно прочистил горло и поспешил перевести разговор:

— Гражданин Юрченко, вы где работаете?

— На мясокомбинате, — ответил тот, нехотя оторвав взгляд от Светы. — Холодильные установки чиню.

На секунду повисло молчание.

— А размер обуви у вас какой? — спросил я, оглядывая зону прихожей в поисках обуток хозяина дома.

Глава 5

— Сорок третий размерчик, — ответил Юрченко. — А что?

Я встал и взял один из его башмаков. Осмотрел подметку. Точнее, ее задний срез. Вроде похож на тот, который в лесу отобразился. Но много таких обуток по СССР гуляет. И размер один из самых распространенных.

Дверь в дом распахнулась, и на пороге появилась женщина неопределенного потасканного возраста в штопанном платье. Поверх платья на плечи накинута истерзанная козья шаль, на ногах калоши с порванными задниками.

— Ну, наконец! — прогремел хозяин. — Тебя только за смертью посылать.

Тетя стояла на пороге и прижимала к груди, словно ребенка, бутылку «Столичной», хлопала на нас испуганными глазенками, под одним из которых сиял свежий фингал цвета грозовой тучи.

Что ж, вот и хозяйка. В магазин бегала за опохмелом. Сухой закон-то Миша Меченый только через пару месяцев замутит. Проблем с горячительным в магазинах пока нет.

— Проходите, — кивнул я ей, будто сам был хозяин. — Мы из милиции.

Та, не снимая калош, протопала к столу и водрузила на него бутылку.

— Гражданочка, — окликнул я ее. — Мы с вами тоже хотели побеседовать. Это касается вашего сына.

— Вадика? — испуганно выдохнула она, чуть высунувшись из комнаты.

Глаза ее заблестели от влаги, она всплеснула руками и сжала тонкие потрескавшиеся губы.

— А что с ней разговаривать? — буркнул Леня. — Баба ничего не знает. На шее у меня сидит.