Навязанная жена. Единственная

— Наденьте их на вашу свадьбу, и счастье никогда не покинет ваши дома, — сказала я, вручая коробочки.

Бекки снова разрыдалась, хотя уже не так интенсивно. Видимо, настойка все-таки подействовала. Даже пообещала назвать дочь в мою честь. А Селения тихо поблагодарила и попросила обнять на прощание. Конечно же, я разрешила. Эти девушки заслуживали счастья как никто другой.

Очень эмоциональным получилось и прощание с Густавом. Мой зубастый фей и спаситель явился ночью. Как всегда.

— Ты самый лучший фамильяр на свете, — произнесла я, расположившись на кровати.

— Ты все-таки уезжаешь, — печально вздохнул он, уставясь на меня несчастными глазами.

— Я возвращаюсь домой. Мое место там.

— А я так не думаю. И князь тоже.

— Возможно, — дипломатично ответила я, не став спорить. — Но это мой выбор. Я хочу вернуться домой и… все хорошо обдумать. Сам понимаешь, взять тебя с собой я не могу.

Появление фея, которого уже много столетий считали вымершим видом, да еще в виде моего фамильяра вызвало бы огромный ажиотаж.

"— Твой дом здесь и остаться ты должен здесь. Поэтому если ты хочешь отказаться от нашей связи…

— Избавиться от меня решила? — возмущенно перебил он и воинственно скрестил руки на груди. Но несмотря на всю показную строгость, выглядел фей сейчас очень забавно и мило.

— Ты же понимаешь, что без меня тебе будет плохо.

— Как будто без связи будет лучше. Нет уж, ты моя ведьма, а я твой фамильяр и пусть так и будет! — резко припечатал Густав.

— Хорошо. Тогда сделаем так. Я оставлю тебе бутыль со своей кровью. Будешь принимать по капле и сможешь пережить разлуку. А весной, когда ворота откроются для торговли, я передам следующий бутыль.

Фей встретил мое предложение без особого энтузиазма.

— Все равно не понимаю. Зачем ты бежишь? Он же тебя любит. И ты любишь…

— Густав, — прорычала я, — не лезь, куда тебя не просят!

— Ты можешь уехать, но от себя ведь не убежишь. Умная же ведьма, должна понимать.

— Еще слово и я обижусь. И кровь тебе не оставлю.

— Подумаешь! — фыркнул он и исчез, оставив после себя лишь блестки на одеяле.

На прощание Густав так и не явился.