Навеки твоя

Сквозь кружево ресниц было видно, как он сидит, уткнувшись носом в ладонь. Пальцами я ощущала влажное дыхание, а когда шла новая схватка и я неосознанно напрягала руку, Эмиль целовал фаланги, пока я не расслаблялась. Рот сурово сжат, в глазах была тревога.

Прости меня, Эмиль…

Я провела по слегка колючей щеке ладонью и он удивленно поднял глаза. Я не могла говорить, не хотела — дышала, пока могла между схватками. Но, думаю, он видел любовь в моих глазах. Я притянула его руку ко рту и поцеловала. За то, что люблю его.

— Маленькая…

Через десять минут приехала няня. Эмиль помог мне спуститься и посадил в машину. Я слабо охнула, когда мы выезжали со двора. Руки мужа дрожали на руле, но он не гнал. Мы не говорили — он полностью сосредоточился на дороге.

А я вспоминала тревогу в глазах. Он ведь мог не сказать правды…

Не сказать, от кого ребенок на самом деле, потому что в тот момент это ничего не меняло. И сейчас — именно сейчас мне захотелось точно услышать результаты теста, а не его «не о чем волноваться».

— Эмиль… — позвала я, задыхаясь от боли.

Мы проезжали оживленный перекресток. Месяц назад мы заключили контракт с клиникой, Эмиль целеустремленно вез меня туда.

— Эмиль, пожалуйста… Что было в результатах теста?

Я видела, что услышал — по тому, как зубы сжал.

— Эмиль, чья эта дочь? Пожалуйста, скажи мне. Мне важно знать сейчас, до того, как она родится!

— Моя, — отрезал он. — Тебе понятно? Это моя дочь.

Я шмыгнула носом, вновь проваливаясь в бездну боли.

— Чего ты боишься? — я расплакалась, резко теряя силы. — Тебя что-то тревожит… Что? Не скрывай, прошу.

Машина начала тормозить — оказалось, мы почти приехали. Я потеряла чувство пространства и времени, и пока Эмиль возился на проходной и искал место, где припарковаться, тихо глотала горячие слезы.

Авто остановилась, хлопнула дверь.

— Пойдем, маленькая, — тепло сказал Эмиль, поднимая меня на руки. Шаги, дыхание в висок, а затем тихий шепот на ухо, прежде чем он вошел в приемный покой.

Я притихла, сосредотачиваясь на очередной схватке. Спасибо, что сказал. Я могла полностью отдаться процессу и ни о чем не думать. Наверное, это какой-то инстинкт — Эмиль не верил бумагам, пока лично не увидит ребенка. А мне уже стало не до страхов — все развивалось стремительно."

"Эмиль переоделся.