Навеки

Вспомнив, как наш таксист практически сбежал от этого отвратительного старого кирпичного особняка, я решил перво-наперво выяснить, что об этом месте толкуют горожане.

Притормозил пикап с женщиной за рулем, и я попросил подвезти.

– Конечно, – согласилась она. – Запрыгивай.

Мне потребовались целых тридцать секунд, чтобы осознать ситуацию: пассажирское сиденье занимала большая черная собака, а значит, мне предлагалось устроиться сзади, среди коробок с продуктами. Тяжело вздохнув, я притулился к мешку с капустой и вообразил, как представлю этот случай моему агенту и заставлю его смеяться до икоты, но вспомнил, что Барни погиб из-за меня.

Вернувшись из города несколькими часами спустя, я увидел Дарси, бредущую в арьергарде группы женщин. Они медленно и лениво прогуливались по саду. Дарси так глубоко погрузилась в беседу с одной из гостий, так внимательно слушала каждую реплику, что я не был уверен, заметила ли она в кустах мою засаду.

Заметила, конечно, и я снова спросил себя, что же еще она умеет делать.

– Прощу прощения, – сказала Дарси спутнице. – У меня развязался шнурок.

Я видел, как она специально наступила на кончик шнурка и сейчас сошла с тропинки, чтобы завязать его.

Как только я попытался зашептать, Дарси отрицательно покачала головой и положила руку мне на плечо, недвусмысленно предлагая передать сообщение мысленно.

Так как свободной у нее осталась всего одна рука, она указала мне на свою обувку. Опустившись на колени, я занялся шнуровкой, одновременно напряженно думая, что необходимо срочно поговорить.

Я специально завязывал шнурок подольше, чтобы успеть передать Дарси кое-что еще. Постарался продемонстрировать ей в подробностях свой вчерашний сон с четырьмя красавицами, как они одновременно лизали и покусывали меня.

Мне не понадобилось поднимать голову, чтобы почувствовать смущение Дарси.