Навеки

– Что Холли Берри?

– Моська по сравнению с любой из этой четверки.

Услышав эти слова, я повернулся на каблуках и направился к двери, ведущей на улицу, но Дарси схватила меня за руку.

– Пойдем. У тебя будет вся ночь для них. А сейчас у нас ужин и сеанс.

Когда мы вошли в столовую, я чуть не запаниковал. Две сестры, Нарцисса и Дельфия, сидели на противоположных концах длинного стола. Между ними с каждой стороны находилось по три женщины и пустой стул. Все шестеро гостий относились к тому типу дамочек, который мне ужасно не нравился: расфуфыренные, чрезмерно накрашенные, застывшие в неестественных позах с невыразительными лицами.

– Пойдем, – прошептала она. – Ты же актер, так давай, играй свою роль.

Заняв место напротив Дарси, я улыбнулся остальным сотрапезницам, и они безучастно моргнули мне в ответ. Даже миссис Хеммингс, на которой сейчас сверкало ожерелье, стоившее, вероятно, больше, чем я заработал за прошлый год, смотрела на меня так, будто видела впервые в жизни.

Я взглянул на Дарси.

– Холли Берри, да?

Дарси тихо гавкнула по-собачьи, после чего оглядела стол и произнесла:

– Простите, это все кашель.

Через некоторое время появились три молчаливые служанки в черной униформе и подали нам плошки с холодной закуской из креветок.

Спустя десять минут я уже убедился, что она была права: женщины действительно находились под воздействием наркотика, поскольку, приступив к еде, они начали пробуждаться. По ходу вечера одурманенные одна за другой заявляли, что их сильно мучит жажда и пили воду стаканами. После трех стаканов водохлебки с извинением удалялись, а по возвращении выглядели намного лучше.

Я задался вопросом, не Дарси ли это организовала. Может она заставила женщин испытывать жажду и выпить так много, чтобы вывести наркотик из их организмов?

К четвертому блюду, гостьи начали раскрепощаться.

– Боже правый! Что, черт возьми, на мне нацеплено? Я похожа на разъезжающего торговца бижутерией. Кто надевает жемчуг в такой час?"

"Я старался сохранять спокойствие, когда увидел, как сотня кусков зеленых в виде драгоценностей стаскивается с ухоженных рук и пренебрежительно швыряется на стол.