Навеки

Оказалось, что молодой журналист каким-то образом втерся в доверие к замкнутым и богатым Монтгомери, и его даже пригласили погостить пару летних недель в семейном кругу. Во введении он признался, что планировал написать абсолютно обо всем, что удастся подглядеть, подслушать и выведать у слуг. Обнародовать все скандалы, обрисовать небывалую расточительность, которая и не снилась обычным американцам среднего класса.

Но после первых трех дней, проведенных с семьей Монтгомери в их большом мраморном особняке в Колорадо, журналист уже был готов вернуться домой.

Дети Монтгомери вели себя вежливо и внимательно, не щеголяли навороченными мобильниками и не получали в подарок «Ягуар» на шестнадцатый день рождения.

Только на четвертый день у сочинителя появилась завязка для книги. Он уже читал в периодике о давней трагедии в семье Монтгомери, когда был похищен ребенок, а позже исчезли и его родители. Маленького Адама Монтгомери обнаружили блуждавшим в лесах Коннектикута таким истощенным, что он едва выжил, а позже не смог вспомнить ничего из того, что ему пришлось пережить. Его родителей так никогда и не нашли.

Писатель решил задержаться как раз из-за приезда Адама Монтгомери – хотелось узнать, как сильно повлияла на него детская травма.

В ту же минуту, когда Адам Монтгомери и его семья вышли из машины, доставившей их из аэропорта, журналист почуял, что книга у него в кармане. Его нос начал чесаться, а уши закололо.

Адам Монтгомери оказался высоким, внешне безукоризненным мужчиной, похожим на молодого Чарлтона Хестона. Стоявшая рядом с ним жена выглядела миниатюрной. Очень красивая, рыжеватая блондинка с короткими волосами и широко расставленными глазами, она смотрела на людей как-то странно.

К миссис Монтгомери прижимались две маленькие девочки, которые наблюдатель поначалу принял за ее дочерей, но, как выяснилось, одна из них приходилась ей племянницей. Из машины вышли еще двое. Высокая, стройная женщина, державшаяся сурово и настороженно. Когда одна из встречавших протянула к ней руку, гостья отскочила назад, не позволяя никому приблизиться к ней.