Навеки

Я посмотрел на одежду в шкафу. Дорогая, но слишком классическая. Адам Монтгомери явно не их тех парней, которые надевают на ужин красные шелковые рубашки.

– Так что мне можно взять? – спросил я.

– Что захочешь. – Дарси выглядела полусонной.

– Не возражаешь, что я буду носить одежду твоего мужа?

– Одежда – это всего лишь вещи. Его там нет.

– А где он?

Казалось, ей хотелось ответить на мой вопрос, но она еще не до конца убедилась, что мне можно доверять. «Пока что», – подумал я. Возможно, как мужчина я и не интересовал Дарси, но женщинам нравилось делиться со мной секретами.

Я начал вынимать шмотки из шкафа и раскладывать на кровати, стоящей за спиной хозяйки, а затем принялся расстегивать рубашку. Когда Дарси испуганно посмотрела на меня, я улыбнулся:

– Мне же нужно примерить обновки, ведь так?

Она встала, очевидно, намереваясь покинуть комнату.

– Мы разве не обсудим план дальнейших действий? Ты собираешься представить меня тамошним леди как Линкольна Эймса? Может, расскажешь, что такого случилось ночью, что утром ты была так счастлива? Тебе являлся дух мужа?

Она метнула на меня взгляд, от которого закололо в затылке, но я лишь ласково улыбнулся.

Натягивая брюки Адама Монтгомери, я попытался стряхнуть с себя наваждение. Но в который раз пожалел, что не смог провести какое-то время с Аланной, прежде чем отправиться к Дарси.

В конце концов сборы заняли пару часов, потому что я демонстрировал Дарси всю одежду, которую примерял. Она была права, когда сказала, что Адам Монтгомери выше меня, но, как неделикатно выразилась Дарси, моя задница больше выпирает, и тем самым укорачивает брюки.

Стоит отдать должное расовым различиям.

После того, как мы закончили выбирать мне прикид, и я поклялся себе, что по приезде сразу же отправлюсь по магазинам, я спросил Дарси, что наденет она. Секунду она хлопала глазами, словно и не думала об этом, а затем отвела меня в свою гардеробную.

– Адам покупает мне одежду, – пояснила Дарси. – У него такой хороший вкус, и… – Она отвернулась.

Так как обычный способ подбадривания женщин был сейчас недоступен, я решил пустить в ход актерское мастерство.

– Милочка, – пропел я, опершись рукой на бедро, – с твоим цветом кожи ты можешь носить что угодно.