Изобличитель. Кровь, золото, собака

– Прекрасно… Письмо это написал своему младшему брату Михал Лесневский. Лесневские в те времена были не в пример зажиточнее и богаче, чем наш отец перед… известными событиями. Пан Михал держал при себе немаленький отряд сорвиголов и, согласно нравам того времени, не видел ничего плохого или неприглядного в наездах на соседей. Вы знаете, что такое «наезд»?

– Да, – сказал Ахиллес.

«Наездом» во времена разгула шляхетских вольностей именовалось приятное для одних и печальное для других предприятие.

Какой-нибудь сильный пан-шляхтич вроде этого Михала во главе вооруженной ватаги своих гайдуков[107] в буквальном смысле слова наезжал к более слабому соседу с самыми что ни на есть практическими целями. Иногда незваные гости ограничивались тем, что старательно грабили все достойное внимания, а иногда заходили дальше, захватывая у соседа земли и деревеньки с крестьянами. Исторической объективности ради нужно уточнить, что «частные» войны меж собой точно так же вели русские помещики еще во времена матушки Екатерины – с форменными атаками по всем правилам военного искусства, с убитыми, ранеными, сгоревшими имениями, а то и повешенными на воротах побежденными (не слугами, а владельцами имений). Однако в России такое происходило лишь в глухой провинции и, в общем, не приветствовалось властями, хотя и спускалось на тормозах, а в Польше эта забава имела широчайший размах вплоть до ее раздела…

– Так вот, однажды пан Михал устроил наезд на очередного соседа, – ну, повторяю, таковы уж были нравы эпохи, выигрывал тот, у кого находилось под рукой больше сабель.

Все прошло успешно, Михал вернулся с богатой добычей, но потом, как он сам пишет, дела приняли неожиданный оборот. Сосед, не в силах победить в бою, поступил иначе: нанял какую-то особу, прекрасно известную всей округе как ведьма, и та наложила на род Лесневских весьма своеобразное, я бы сказал, проклятие – «отныне и во веки веков» младший сын очередного Лесневского не будет знать покоя, проводя жизнь в постоянных странствиях, скажем, на военной службе. Если же он попытается осесть на земле, в имении, его и его родных, близких и дальних, ждут разнообразнейшие невзгоды, беды, напасти, несчастья. Но самая печальная участь ждет тринадцатого Лесневского-младшего – в том случае, если он попытается поступить вопреки предсказанию.