Изобличитель. Кровь, золото, собака

Причем, – она многозначительно подняла пальчик, – как свидетель при подписании договора короля Владислава Третьего с крестоносцами. Значит, он уже тогда был персоной – заверять свидетельской подписью такие документы кого попало с улицы не позовут. А где были и что делали тогда предки Романовых, покрыто туманом неизвестности… – Она отстранилась, взглянула с любопытством. – Я тебя не шокирую такими откровениями?

Ахиллес в свою очередь шепнул ей на ушко:

– Ты знаешь, ничуть. Потому что первое упоминание о предке Сабуровых относится ко временам Иоанна Грозного, он поминается в числе опричников.

– Ну вот, теперь мы сообщники, – заговорщицким шепотом сообщила Ванда. – Нарушили закон об оскорблении императорской фамилии, ничего, доносить некому, а показания духов, если они тут все же бродят, никто не примет в расчет… – Она поцеловала Ахиллеса в губы и проворно выскользнула, когда он попытался ее обнять.

Дверь его комнаты оказалась чуточку приоткрытой, и видно было, что внутри горит электрическая настольная лампа. Ахиллес машинально подумал о браунинге в кармане, и тут же не без смущения отогнал эти мысли: вздумай кто устроить на него засаду, не зажег бы свет и не оставил дверь приоткрытой.

Он вошел, плотно прикрыв за собой дверь. Как он и предполагал, у столика сидела пани Катарина, величаво выпрямив спину, – поза, сделавшая бы честь любому гвардейскому офицеру.

– Я позволила себе… – сказала она бесстрастно.

– Ну, в нашем положении не до строжайшего соблюдения этикета…

Он достал было портсигар, но опомнился и с сожалением собрался упрятать его в карман.

– О, что вы, курите. – Она слегка улыбнулась. – Мой покойный супруг трубку изо рта выпускал только во сне, так что я привыкла к табачному дыму и он мне нисколечко не мешает. Значит, вы и есть знаменитый самбарский Шерлок Холмс? Я читала про вас в «Самбарском следопыте»… Правда, не знала тогда, что речь идет именно о вас, но о том, что это именно вы, написал в письме, которое вы привезли, Сигизмунд Янович.

Ахиллес поневоле усмехнулся:

– Пани Катарина, вы читаете столь вульгарную газетку?

– И вульгарное порой может быть интересным, – спокойно сказала она.