Изобличитель. Кровь, золото, собака

И добавил не без грусти: – Ванда, милая, как бы я этого ни хотел всем сердцем и всей душой, ничего не получится. Твой отец – человек неглупый и предусмотрительный. Он взял с меня слово офицера и дворянина, что в имении я не допущу никаких вольностей…

Очаровательное личико Ванды заметно омрачилось:

– Жаль… Но слово офицера и дворянина нарушать нельзя… Я бы первая перестала тебя уважать… – И вдруг ее лицо просветлело. – Однако женская хитрость всегда превосходит мужскую… Повтори-ка слово в слово обещание, которое ты дал!

Ахиллес покосился на спину кучера и Артамошки – и, хотя прекрасно знал, что по-французски они ни бельмеса, понизил голос:

– «Во время пребывания нас в имении не повторится то, что уже произошло в вашем доме».

– И все? Ничего больше?

– Ничего.

– Ах, эти мужчины, полагающие себя самыми большими на свете хитрецами… – тихонько засмеялась Ванда. И добавила вкрадчиво: – Конечно, и слово дворянина, и слово офицера – святое слово… Но и в нем способны отыскаться лазейки. Как, например, в твоем… – Она обаятельно улыбнулась, вновь отправив сердце Ахиллеса в некую пропасть.

И ведь накликала! Бородатый осанистый кучер обернулся – за пару мгновений до того, как Ахиллес успел выпустить руку Ванды из своей – и пробасил:

– Приехали, барин.

Ванда взглянула на свои часики, висевшие на груди на золотой цепочке:

– Как раз успеваем к вечернему чаю. У тебя будет возможность их наблюдать в самой что ни на есть естественной обстановке…

– К вечернему? – поднял брови Ахиллес, глянув на свой серебряный «Павел Буре», ничуть не пострадавший после кратковременного пребывания в медвежьем чреве.

Оставалось еще двадцать минут до пяти часов пополудни.

– Ахилл, провинциальное имение – та же деревня. Вечереет не по часам, а по солнцу. Но ты, если проголодался, не беспокойся: ужин тоже будет. – Она фыркнула. – После спиритического сеанса.

– Вот кстати, – сказал он. – Уговор хорошо помнишь? Не показывай удивления, что бы я там ни нес.

– Ну конечно помню. Во-первых, у меня хорошая память, а во-вторых, я как-никак помощница сыщика… – Она засмеялась.