Изобличитель. Кровь, золото, собака

Мне, право же, лень копаться во всем этом хламе…

Князь, все еще ошеломленно озиравший содержимое подноса, повторил:

– Но как же это…

– Дети выдумывают себе самые разные игры. Я в детстве кормил настоящим сеном деревянную лошадку и очень горевал, что она не хочет есть. Просто она была не пустая внутри, а здесь достаточно места…

– Бог ты мой! – уже обрадованно воскликнул князь. – Нужно немедленно послать кого-нибудь к Бетси, она обрадуется…

Подойдя к нему почти вплотную и глядя в глаза, Ахиллес сказал твердо:

– А мне думается, вам следует заложить лошадей и немедленно поехать со мной ко мне домой.

В глазах князя мелькнуло нечто жалкое, тень раскаяния."

"– Да, конечно… – пробормотал он. – Как дворянин перед дворянином… Васька! (Опрометью вбежал давешний лакей.) Вели Ерошке заложить моих серых, и быстро! Ну, Ахиллес Петрович, правду, говорят, что вы сыщик от Бога!

– Ну что вы, ваше сиятельство, – сказал Ахиллес без улыбки. – Мне просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте, только и всего…

…И на дороге ужасы

– Ваше благородие! – Физиономия у Артамошки была какая-то странная, словно он старательно сдерживал смех.

– Лакей, что ли? – лениво спросил Ахиллес. – Кто еще у нас на пуговицах герб носит и на павлина похож?

– Он самый, – сказал Артамошка. – Наверху паричок, пониже – кружевная жабаˆ, а меж ними, вот смех, совершенно рязанская физиономия…

– Ну, кто ж у нас тут французских лакеев выписывает, – все так же лениво сказал Ахиллес, отдыхавший от очередного урока «словесности», где он, как многие, успехами не блистал.

Артамошка распахнул дверь и согнулся в преувеличенно низком поклоне:

– Его благородие вашу милость просить изволят!

Ну, что поделать, отношение офицеров к «шпакам», «рябчикам» и «штафиркам» давным-давно передалось и рядовым. Однако «шпак» прошел в комнатку Ахиллеса, старательно притворившись, что не заметил насмешки.