Изобличитель. Кровь, золото, собака

И муж воровал драгоценности супруги, и супруга воровала сама у себя, и их взрослые детки обоего пола… Совершенно исключать эту версию нельзя. Единственный, кто в доме вне подозрений, – Викентий, по домашнему прозвищу – Додо. Уж его-то безусловно следует исключить из списка подозреваемых практически моментально…

И что прикажете делать? Решительно невозможно, просто нереально заявиться в дом Тураевых и сообщить: «Я пришел провести следствие». Туда его, в отличие от дома Сабашникова, никто не приглашал.

Единственная возможность установить истину – методично перебрать всех до одного обитателей дома (исключая, разумеется, Додо). Изучить их жизнь вне дома, чтобы отыскать мотив, повод для кражи. Но такой возможности Ахиллес лишен начисто – потому что в одиночку осуществить такое предприятие, будем смотреть правде в глаза, никак не способен.

И все же, все же… Существует крайне зыбкий шанс. В сжатые сроки пообщаться с главными городскими сплетниками, максимально тонкими намеками препроводить их на нужную тропу, попытаться отыскать ниточку, способную при удаче привести к князю, или к княгине, или к одной из их дочерей.

Вот только этот метод неприменим к камердинеру и прислуге – о таких людях в обществе не сплетничают. И если это все же кто-то из них – вот тут уж несомненный тупик…

Он задумчиво посмотрел на безмятежно спящего Петю – тот уже даже чуточку улыбался, должно быть, ему снилось нечто приятное: ну, скажем, что сном были именно утренние события, разговор с князем.

А вот с ним что прикажете делать? Перебирание главных городских сплетников, как ни прикидывай с оптимистической точки зрения, займет два-три дня, если не больше. Невозможно все это время держать Петю в состоянии крепкого алкогольного сна.