Изобличитель. Кровь, золото, собака

Протянул Пете браунинг рукояткой вперед:

– Вот, извольте. А что там насчет надписей?

– Да ерунда, совершеннейшие пустяки… – сказал Петя с жалкой, вымученной улыбочкой. – Сплошные пустяки…

Эта улыбочка и нервный, прерывающийся голос окончательно убедили Ахиллеса: дело неладно, дело нечисто… Однако он не двинулся с места и не сказал ни слова: в руках у студента был безобидный кусок железа, так что лучше всего и дальше ожидать развития событий…

– Темновато тут у вас, – с вымученной улыбкой сказал Петя.

Резко отодвинув жалобно скрипнувший старый стул, встал и направился к окну. Ахиллес, сощурившись, смотрел ему в спину: в комнате было достаточно светло, чтобы без труда прочитать и надписи, сделанные гораздо более маленькими буквами, чем те, что имелись на браунинге. А зрение у Пети было преотличное…

Он стал уже догадываться, что должно произойти. И окончательно уверился в своих подозрениях, когда правая рука студента исчезла из виду так, словно была прижата к груди. Или прижимала к груди кое-что…

Достигнув окна в два прыжка, Ахиллес схватил Петю за плечо и развернул лицом к себе.

Без труда вырвав из руки Пети браунинг, Ахиллес опустил его себе в карман. Все обошлось, но он все же волновался по некоторым причинам и потому не удержался от едкого замечания:"

"– Студиозус… Естественник… Если уж собрались стреляться, нужно было предварительно узнать всё об оружии.

– Т-так быстрее, – пробормотал белый как полотно студент, постукивая зубами. – М-моментально…

– Логично… – покрутил головой Ахиллес.

Выражение лица студента описанию обычными человеческими словами не поддавалось: дергалось, гримасничало, глаза закатывались, зубы стучали.

Дело явно шло к истерическому припадку, не нужно быть врачом, чтобы это понять. Ну что ж, имелось хорошее средство… Ахиллес, не церемонясь, залепил студенту две крепкие, оглушительные пощечины – с правой, с левой! Критически присмотрелся и вкатил еще одну с правой.