Научи любить

— И тебя не было здесь тринадцать лет! – продолжает Лелик орать во все горло, перекрикивая музыку и рев моторов. — И вот ты здесь. И катаешь. Чудеса!

— А эти чудеса откуда? – киваю в сторону девицы с плакатом.

— Пигалицы твоей проделки, – фыркает Лелик.

От мысли о Кате холодеет затылок и колет в висках от воспоминаний. От ощущений ее сцепленных на талии пальчиков, от ее горячего дыхания и страха, выбивающего чечетку ее сердечком.

Помню, как впервые предложил ей прокатиться. И как она тряслась, забирая из моих рук шлем.

А потом упрямо отказывалась ехать, ждала Плаху – на машине ей спокойнее. И свои слова помню: «Два колеса возят душу, Печенька. Так что не трусись. Запрыгивай и я покажу тебе скорость и чистую свободу. И ты влюбишься так же, как и я. Обещаю». И она влюбилась. В скорость, свободу, в мой байк и в меня. А я ее выгнал да еще так… изыскано.

Муть в голове вылезает наружу, тошнит. И шум раздражает до зубного скрежета.

— Я уехал, – хлопаю озадаченного Лелика по плечу. — И Василию передай, чтобы шлюхами не увлекался, завтра на работу.

Ветер играет дождем, швыряет в лицо, не защищенное шлемом. Но так легче. Все мысли вышибает. Окраины города спят сном праведника и только в самом центре бушует адова жизнь: яркие витрины режут глаз, манят в свой, затуманенный кайфом и алкоголем мир. Мне туда не надо. Сворачиваю к офису. Охранник кивает приветственно – давно привык к моим ночным визитам. На ходу включаю везде свет, тот вспыхивает ярко, создавая иллюзию рабочего дня. Только тишина давит.

Ненавижу тишину. В кармане нашариваю наушники, цепляю и врубаю музыку на полную. Выдох. В кабинете тоже врубаю свет. Стягиваю куртку, швыряю в кресло и падаю в свое. Бросаю взгляд на торчащий из кармана куртки карман с фотографиями. Их много. Сперва решил, что это вторая серия, только в новом антураже. Ошибся. На всех Катя, только мужики разные. Обычные фотки, рабочие. Только Катя на них другая: броский макияж, идеально подобранные платья. Расфуфыренная, значит, красуется. По свиданкам бегает. Вдох. Сминаю лист бумаги, швыряю на пол. Но вместо злости – непонятная горечь и отвращение к самому себе. Сам виноват. Сам не хотел, чтобы она меня любила. Ерошу волосы, выдыхаю. Вытягиваю первую попавшуюся папку с документами и погружаюсь в цифры.

Музыка успокаивает и заставляет думать. Только глаза болят. Поднимаю голову в поисках очков и натыкаюсь на задумчивый взгляд застывшего в дверях Плахи. Выдергиваю наушники.

— Давай напьемся, – предлагает друг.