Натюрморт с воронами

Он не знал, куда именно направляется сейчас, и во всём полагался на интуицию, которая никогда не подводила его в трудную минуту. Пендергаст уже давно убедился, что развитая интуиция — следствие напряжённой работы ума, поэтому всегда доверял ей.

Воздух наполнился запахом кукурузных початков, а в небо взвилась огромная стая ворон. Впереди показались огоньки передних фар. Они быстро приближались, и вскоре мимо Пендергаста пронёсся трейлер, обдав его пылью и выхлопными газами. Пройдя почти две мили от городка, спецагент остановился.

С этого места в сторону кукурузного поля шла просёлочная дорога, теряясь в зарослях кукурузы. Подумав, Пендергаст свернул на неё и быстро пошёл вперёд, прислушиваясь к каждому шороху. Вскоре он заметил, что дорога поднимается вверх, становится уже, а впереди появились высокие индейские могилы, окружённые раскидистыми деревьями. Ещё через полчаса кукурузное поле осталось позади, дорога превратилась в узкую тропинку, ведущую к могилам.

Пендергаст снова остановился, внимательно осмотрелся, увидел еле заметные огоньки Медсин-Крика и медленно вошёл в тенистую рощу, стараясь ступать как можно тише.

Слева от него раскинулось хлопковое поле, справа поднимался лес кукурузы, а между ними протекал ручей Медсин-Крик, давший название всему городку.

Поле окутала непроглядная тьма, которая бывает только в южных широтах. Однако воздух ещё не остыл после дневной жары, хотя уже появились первые признаки ночной прохлады. Пендергаст всё дальше углублялся в рощу и был почти невидим в своём чёрном костюме.

Примерно через четверть мили он снова остановился и прислушался. Над индейскими могилами царила мёртвая тишина. Три могилы, сооружённые в виде треугольника, возвышались над окружающей местностью примерно на двадцать футов. Края двух из них, изрядно разрытые, обнажали остатки деревянных перекрытий и каменных выступов. Стволы деревьев над могилами были намного толще, чем другие, и они почти полностью закрывали последнее пристанище древних индейцев.

Пендергаст прислушался к звукам августовской ночи.

Вокруг звенели цикады и другие насекомые, перед глазами мелькали светлячки, мгновенно исчезающие в ночи, а над землёй застыла величественная луна, прорезая тёмную пелену неба. Пендергаст неподвижно стоял, внимательно вслушиваясь в ночную жизнь дикой природы. Вскоре он начал различать едва слышные звуки мелких животных и шелест крыльев ночных птиц. Его глаза привыкли к темноте и теперь видели то, что обычно ускользает от взгляда.