Натюрморт с воронами

Она продолжала плакать и кивать головой.

— Итак, Джоб вышел из пещеры и сразу же окунулся в неизвестность. Он впервые в жизни увидел звёзды на небе, деревья вдоль ручья, побродил по кукурузному полю, почувствовал дуновение ветра и впервые ощутил запах знойного канзасского лета. Как это отличалось от того, к чему Джоб привык в своей душной пещере за пятьдесят один год жизни! А потом он вдруг увидел вдалеке сверкающие огни Медсин-Крика. В этот самый момент, мисс Краус, вы окончательно потеряли контроль над сыном.

Впрочем, это рано или поздно происходит в каждой семье, но вашему сыну было уже за пятьдесят, и он превратился в чрезвычайно сильного, мощного и необузданного монстра, для которого не существовало никаких преград и ограничений. Джинн был выпущен из бутылки, и теперь никакими силами его нельзя было загнать туда. Джоб всё чаще и чаще выходил в этот неизведанный мир и исследовал его доступными и привычными для себя способами.

Мисс Краус горестно вздохнула. Все молча наблюдали за ней.

Ветер на улице постепенно затихал, и только далеко за пределами города всё ещё раздавались раскаты грома.

— Когда была убита первая женщина, — неожиданно сказала Уинифред Краус, — я и представить себе не могла, что это дело рук моего Джоби. А потом… Потом он сам сообщил мне об этом.

Он был так взволнован в тот момент, так счастлив. Он рассказал мне о том удивительном мире, который обнаружил за пределами пещеры. О, мистер Пендергаст, Джоб не хотел никого убивать, он просто не знал, что это такое, и воспринимал всё это как интересную и увлекательную игру.

Конечно, я пыталась объяснить ему, но он ничего не понимал.

Она снова разрыдалась.

Пендергаст немного подождал, а потом продолжил:

— Когда он вырос, вы решили, что незачем посещать его так часто, как прежде. Два или три раза в неделю вы приносили ему пищу и всё прочее, но к этому времени он уже сам вполне мог позаботиться о себе. Пещера стала его родным домом, и Джоб прекрасно научился выживать в этих жутких условиях.

Но при этом он оставался дикарём, так как не мог отличить добро от зла и не имел понятия о морали.

— Я пыталась объяснить ему, — прервала его Уинифред Краус. — Я не жалела сил, чтобы обучить его и подготовить к нормальной жизни. — Она снова зарыдала, раскачиваясь взад-вперёд.

— Есть вещи, мисс Краус, — возразил Пендергаст, — которые нельзя объяснить на пальцах. Их надо наблюдать, видеть, прочувствовать, пропустить через себя.