Наследство черной вдовы

Небось, и тянет к артару так же? — сально подмигнула она.

— Тянет, — ничуть не смутилась я. — Была бы возможность, только за него и вышла бы, — с удовольствием полюбовалась чуть ли не на священный ужас на лицах обеих женщин и добавила. — Только танцевать я как не умела, так и не научилась.

— А ты пробовала? — уточнила Кладира. — После того раза?

Я отрицательно качнула головой.

— Значит, вечером и попробуешь. Зарина, текст проклятия. Где именно он лежит?"

"— В книгохранилище, — задумчиво ответила «бабушка».

В книгохранилище я не шла — летела. Кладира за мной не поспевала, но меня это мало волновало в тот момент. Вот же он, желанный миг, когда я наконец-то увижу семейное проклятие! Я сумею понять, как освободиться от него! Я смогу…

— Ронара, — внезапно заступил мне дорогу Лоран, — вам следует поберечься, тем более, эту ночь вы не спали…

Читай: «Сиди, ронара, в комнате, не общайся ни с кем, кроме меня, а то появился тут некий тролль, вдруг ты его простить вздумаешь».

Дослушивать ревнивца я не стала.

— Благодарю за опеку, но я сама способна о себе позаботиться, — добавив холода в голос, произнесла, глядя на Лорана. — Позвольте пройти.

В глазах артара вспыхнуло недовольство. Будь он законнорожденным, наверняка постарался бы настоять на своем, а так… Так он отошел в сторону, с неудовольствием наблюдая, как мы с Кладирой уверенно идем к книгохранилищу.

Просторная светлая комната встретила нас тишиной и покоем.

— Текст проклятия, — приложив к стене руку, произнесла Кладира.

Дальний шкаф засветился оранжевым. Мы с «сестрой» переглянулись.

— Доставай ты, — предложила я. — Неизвестно еще, как оно на меня отреагирует.

Кладира хмыкнула и пошла к шкафу.

Ноги и руки дрожали от нервов и неизвестности. Я добралась до стула посередине комнаты, уселась, положила ладони на стол.

Сейчас мне откроется истина…

— Вот, — Кладира вернулась с тоненькой брошюркой.

«Организация свадеб у троллей», — прочитала я название и с трудом сдержала нервный смех.

На стол лег лист бумаги, обычной, такой, на которой здесь писали письма и печатали книги, — чуть желтоватой на вид, немного шершавой на ощупь. По виду и не скажешь, что ей тысячи лет.

Брать в руки эту реликвию я не рискнула: мало ли, с моим везением она спокойно может рассыпаться под пальцами.