Наследство черной вдовы

Стеклянные потолок и стены пропускали достаточно света, чтобы растения тянулись ввысь, буйно цвели и наполняли воздух разнообразными, чаще всего сладкими, ароматами. Мы шли парами по гравийной дорожке, слушали песни птиц и стрекот насекомых, рассматривали причудливые цветы всех цветов радуги. Не знаю, как остальные мои спутники, а я ощущала себя в настоящих джунглях. Ярко-зеленый камзол и нежно-салатовая рубашка Нарона то и дело сливались с широкими резными листьями кустов и деревьев, в то время как мое платье резко выделялось на фоне бушующей зелени.

— Ронара, — большой палец левой руки Нарона начал, словно невзначай, поглаживать ладонь моей правой руки, — вы восхитительно выглядите в этом наряде. Он отлично подходит под цвет ваших глаз.

Пропустив между ушей дежурный комплимент, я выдернула ладонь из крепкого захвата.

— Не стОит массировать мне руку, я этого не люблю.

В глазах моего спутника мелькнули и исчезли недовольство и неприязнь. Я с трудом сдержала довольную усмешку.

— Простите, ронара, — смиренно опустил голову Нарон, — я не пытался вас обидеть или…

Он не договорил: прямо под ноги мне вдруг метнулось что-то мелкое и серое. Я вскрикнула от неожиданности, «что-то» сразу же завизжало.

Практически сразу нас троих окружили остальные спутники.

— Ах, ронара, какое чудо, — воскликнула восторженно Мирана, не делая попытки нагнуться, чтобы подобрать с земли «что-то», буквально приклеившееся к моим ногам. — Никары славятся своим свободолюбием и практически никогда не выбирают себе хозяев. Но тут… Вы поистине счастливица!"

"Кто такие никары, я понятия не имела, но по вытянувшимся от удивления лицам остальных сделала вывод, что мне снова «повезло».

— Селенира, возьми его на руки, — подала голос Кладира.

Проглотив вопросы, я нехотя наклонилась, протянула руки, и в ладони сразу же уткнулся розоватый влажный нос.

Никар оказался смесью кролика и котенка, с небольшими аккуратными ушками, густым пушистым мехом и цепкими лапками. Удобно устроившись у меня на руках, он недовольно фыркнул на Нарона и, свернувшись калачиком, решил улечься спать.

Какая прелесть. Я теперь не только феодалица, но и владелица, как мне кажется, экзотического животного.