Наследство черной вдовы

Так же быстро открыла и начала внимательно рассматривать содержимое: кольцо-печатка, видимо, именное, тоненькая тетрадка, заполненная текстом от руки, книжечка размером с мою ладонь, ключ.

Карманов в платье не было. Пришлось брать со стола какую-то тяжелую книгу в кожаном переплете и рассовывать между страниц свои находки. С книгой я и направилась в спальню, предварительно вернув ящичек на место.

Глава 7

— Ронара, — ну как же без врача? Он, похоже, решил сопровождать меня повсюду и постоянно попадаться на глаза.

Знать бы еще, для чего ему это нужно, — я, как ваш личный врач, собираюсь сопровождать вас к императорскому двору.

И смотрит прямо, вызывающе, чуть вздернув подбородок, мол, попробуй откажи. Я в своем праве.

— Насколько я помню, вы замковый врач, а значит, обязаны находиться…

— Пусть едет, Селенира.

И этот тут, появился, будто из-под земли вырос. Эти двое что, следят за каждым моим шагом?

— Как угодно, — раздраженно дернула я плечом, обошла мужчин по широкой дуге и начала подниматься по лестнице.

На этот раз до спальни я дошла успешно. Закрыв дверь на замок, я раскрыла книгу, достала тетрадку, села в кресло, открыла с первой страницы. Дневник. И причем, похоже, продолжение.

«5 апреля. Он снова ходит за мной, то и дело попадается на глаза, язвит по случаю и без, старается казаться грубым и бесится каждый раз, когда я улыбаюсь кому-то, кроме Шарона. Артар по рождению, он как будто назло мне заигрывает со служанками, пытается заставить меня ревновать. А я… Я должна снова ложиться в постель к нелюбимому мужу и притворяться любящей женой.

Я не хочу ребенка. Не хочу, чтобы мои дочери росли в тех же условиях, что и мы с Кладирой. Муж скоро умрет, я чувствую это. Третий. Уже третий. И мне снова придется ехать к императору, чтобы сделать очередной выбор."

"10 апреля. Он оказался рядом, когда я поранила руку при падении с лошади. Замковый врач? Нет, мое личное проклятие. Его прикосновение обожгло. Я упорно не смотрела в его глаза. А он… Он нес какую-то чушь о необходимости отдыхать, о чем-то еще, не особо существенном, и не хотел выпускать мою руку из совей.

Да и я не особо настаивала. Дура. Он — артар. Да и проклятие… Мы не можем… Ох, сердце, что же ты делаешь…

17 апреля. Умер муж. Во сне остановилось сердце. Я ничего не почувствовала. Шарон настоял, чтобы я не ехала на обряд погребения, поехал сам. Я осталась в спальне, укутанная в траурный наряд. Он… Он пытался войти. Стучал. Я заперлась и молчала, не отвечая на его просьбы.