Наследство черной вдовы

Всю неделю я посвящала свободное время изучению заклинаний в книге Селениры, зубрила их наизусть, думала, в какой ситуации можно применить то или иное заклятие. Конечно, без практики было тяжело, но все же я хоть как-то приобщалась к магии. Волшебная книга, изначально небольшая, увеличивалась по желанию хозяйки до нужного размера. Очень удобная функция, что и говорить: я обычно раскладывала «талмуд» на столе и внимательно рассматривала все, вплоть до нарисованных букв.

На следующее утро, посадив Пушка на колени, я снова открыла книгу, погрузилась в изучение очередного заклинания.

Я нахмурилась: портал? Если здесь умели строить порталы, к чему тогда гонцы от императора, добиравшиеся на рассарах? И почему мы с Шароном и Лораном не воспользовались одним из порталов?

Текст показался несложным, но довольно-таки заковыристым. Его изучать и изучать, причем желательно на практике.

Вспомнив свои старые стихотворные опыты, я, глядя на текст, продекламировала:

Ветка жасмина стучится в окно,

А за окном непроглядно темно.

Снова тебя я ищу в темноте,

Все повторяя: «Ну где же ты? Где?""

Знаю, что след твой давно уж остыл,

Руки не тронут точеных перил,

Но продолжаю надеяться, звать

И в темноте беспрестанно искать[1].

"Пушок на моих коленях вдруг выгнул спину, зашипел, а в следующий миг нас с ним поднял и закружил вихрь. Я открыла было рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но…

— Пушок… Мы сейчас где?.. — спросила, потрясенно осматриваясь.

Место, в котором мы оказались, ни на йоту не было похоже на уютную замковую комнату. Степь — да. Но никак не комната. Прекрасно. Я, похоже, открыла способ перемещаться порталами. Лоран будет переживать. А Шарон с Кладирой меня прибьют.

Поднявшись с покрытой редкой сухой травой земли, я огляделась. Как там у классика? «Степь да степь кругом[1]»? Вот и здесь то же самое: на горизонте ни деревца, ни кустика, ни человеческого жилья. Вообще ничего. Иди в любую сторону хоть тысячу километров. Придешь к той же редкой сухой траве. Великолепная перспектива.

Рискуя быть заброшенной еще куда-нибудь, я повторила стихотворение. Никакой реакции. Даже Пушок больше спину не выгибал.