Наследники Скорби

Дар, что еще мгновенье назад ощущался, как неотъемлемая часть естества, исчез. Не осталось даже отголоска. Ничего не осталось. Только пустота.

Но и страха не было. А может, просто не успел испугаться? И вернет ли девка Дар? Обидно будет, если не вернет.

Лесана пытливо заглянула колдуну в глаза, словно спрашивая, мол, ну что, понял? А потом снова ударила. Тамир закашлялся, стискивая на груди рубаху. А девушка все так же, не говоря ни слова, вернулась на свое ложе.

— Меня научить можешь? — хрипло спросил наузник.

— Ты жилу во мне видишь?

— Нет. — Как ни вглядывался — ничего не примечал.

— Раз не видишь, то как же тебя учить? Она ведь у всякого по-разному проходит. И горит по-разному. У тебя как уголек мерцает, а у кровососа — словно огонек болотный.

— А ты-то как же научилась? Если допрежь умельцев не было?

Она пожала плечами:

— Случайно. Клесх всегда говорил, что дури во мне много…

Девушка осеклась, но Тамир успел заметить, как потеплел ее взгляд при упоминании наставника. Любит его.

… - Клесх, а как креффы Дар видят?

— Глазами, цветочек, глазами. Его ж пощупать нельзя. Он тебе не девка на сеновале.

— А как ""глазами""? Я вот, сколько ни гляжу на тебя, ничего не вижу, — выученица насупилась.

— Дак, может, потому, что ты не крефф? — спросил наставник.

— Откуда тебе знать? — обиделась она.

— И впрямь, — усмехнулся ратоборец. — Ну давай попробуем, душа моя. Гляди на меня. Да нечего зенки-то таращить, не то вывалятся.

Послушница прищурила глаза, всмотрелась в сидящего напротив, невозмутимо штопающего рубаху креффа.

— Силу отпусти, дай ей к моей потянуться, — не поднимая глаз, сказал он.

Девка заерзала по лавке, старательно сопя.

— Да не копошись: блохи, что ль, тебя заедают? Вроде мылась вчера…

От его насмешки Лесана разозлилась, и на кончиках пальцев тот же миг загорелся синий огонек.

— Ага. Ты мне еще промеж глаз вдарь, — спокойно сказал Клесх, откладывая в сторону рубаху.

"Лесана вздохнула. Не то что не любила бабскую работу — с измальства приучена к ней была — вот только на обережнике рубахи как горели. Дня не проходило, чтоб он их не починял. То в рукаве прореху получит, то на вороте.

Седмица шла за седмицей, но ученица все одно не видела в наставнике никакого Дара.