Наследники Скорби

— Хоть кто у тебя есть родной? Дядья, может?

Она, разбрызгивая слезы, помотала головой, а потом вдруг спохватилась и ответила гнусавым голосом:

— Отчим. Но он не будет рад.

— С чего так думаешь? — удивился Фебр.

— Эльха… погиб… сын его. Мамы нет. А я — на что?

— Не любил тебя? — спросил обережник.

Клёна покачала головой, которая от рыданий снова начала болеть.

— Я его. Не люблю.

— А он?

— Не знаю. Поди, тоже.

— Надо увериться. Как окрепнешь, поедем. Где живет отчим-то?

Девушка вскинула на собеседника красные от слез глаза и просто ответила:

— В Цитадели.

— Вот так оборот… — крякнул с полатей Полян. — Как, говоришь, зовут батю твоего?

— Клесхом.

В горнице воцарилась такая глухая тишина, что Клёна подумала, будто ее не расслышали. Однако Фебр смотрел оторопело, а Орд оторвался от свитка, который читал при свете лучины, и теперь глядел на девушку круглыми от изумления глазами.

— Вот так оборот… — повторили хором за Поляном оба обережника.

52

Нэд сидел на привычном месте — за столом в своих покоях, в которых сиживал последние двадцать лет. Однако с трудом сдерживался посадник, чтобы не ущипнуть себя, не проверить — въяве ли все происходит? Блазнилось — пустили его, дурака старого, на родную лавку из жалости, чтоб не захирел с тоски.

Клесх ходил по покойчику вперед-назад и говорил глухо:

— Майрико упокоили, как подобает. Я уезжаю нынче. Опасно время терять, на печи сиживая.

Он замолчал и обернулся к настороженно слушающему его мужчине.

— Да что ты все волком смотришь? — раздосадовался ратоборец. — Что тебе опять не так?

Посадник помолчал, собираясь с мыслями. А правда, что ему не так? Да все! Чувствовал себя, будто пес дворовый, которому, чтобы не брехал, кость мозговую бросили.

— Ну? — Клесх подошел к собеседнику и навис над ним, упираясь ладонями в стол. — Чем опять тебя не уважил? Всякий раз так будешь теперь бычиться?

Нэд с трудом поборол в себе желание грохнуть кулаком по столу и потребовать, чтобы молодой крефф не забывал о почтении. Однако вовремя опамятовался."

"— Ты… прости… Глава… — с трудом выталкивая слова, заговорил он. — Тяжко после стольких лет себя перековать. Трудно.