Наследники Скорби

Иные очнулись и взялись помогать: тянули прочь тех, кого ужас и растерянность лишили на время ума. Обережница сорвала голос. От жара пересохло в горле, глаза слезились и ничего не видели в дыму.

Когда немногие уцелевшие вырвались из огненного кольца, деревня полыхала так, что вокруг было светло, словно днем. Майрико оглядела орущих детей и тех немногих полуживых баб, мужиков, парней и девок, что вырвались вместе с ней.

Дарина держала под уздцы лошадей. Дети ревели, бабы рыдали. Одеты все были только в исподние рубахи.

— Уходим! — Майрико махнула рукой. Даже здесь, на опушке леса, от жара горело лицо. — Уходим!

Она говорила сипло, но ее услышали. Лущанский староста, с обгорелой всклокоченной бородой, обернулся к колдунье и гаркнул:

— Куда? Куда уходим? Там лес — ночь! Сожрут!

— Гостяй, ветер в нашу сторону ежели задует — сгорим! — Дарина повернулась к мужику. — И убежать не успеем!

— Все одно! — махнул он рукой. — Сгорим, сожрут ли — до утра никто не доживет.

Майрико шагнула к упрямцу и вдруг со всего маху ударила по лицу.

— Коли решил подохнуть, оставайся. А баб и детей мне не будоражь! Сказано идти — значит, пойдете.

— Куда? Куда идти? — взвыл с земли Гостяй, утирая окровавленный рот. — Куда с тобой идти? Нешто ты ратоборец?

Целительница плюнула и повернулась к сбившимся в кучу лущанцам.

— Что в стадо сбились, как коровы? В одну черту вставай. Быстро!

Лекарка дернула из-за пояса нож, полоснула себя по ладони и, погрузив палец в кровь, зашептала слова заклинания.

Полыхала деревня, ветер рвал кроны деревьев, разгоняя волны жара, пламя рвано металось, и лекарка понимала, что Гостяй, скорее всего, прав. Не удастся им спастись. Но в тот миг, когда она обреченно думала о смерти, небеса разверзлись, и на людей потоком хлынула вода. Словно бы излились разом все дожди, на которые так скупилось нынешнее лето. Стена воды скрыла горящую деревню.

Подойдя к Дарине, целительница в самое ухо прохрипела ей:

— Обойди всех, скажи, чтобы не разбредались. Надо чертить обережный круг.

Женщина кивнула и бросилась собирать сельчан. Майрико же, нагнувшись, погрузила нож в воду, которую пересохшая земля пока еще не хотела принимать, и стала обходить погорельцев, проговаривая слова заклинания.