Наследников выбирают

– Знакомьтесь! Тамара – это Всеволод, Сева – это Тамара. Сева мой старинный знакомый. – Светлана Петровна решила не вдаваться в подробности и не сообщать Тамаре, что это именно тот тип, о котором она ей рассказывала, и которого жена сдала на сухогруз за любовные похождения.

– А вам говорили, что вы на Тони Кёртиса похожи? – Тамара смотрела на судоводителя во все глаза, как когда-то это делала сама Светлана Петровна, её подруга Алевтина и остальные девушки, посещавшие те самые танцы в «Макаровке».

– Он ещё и на саксофоне играет, – сообщила Светлана Петровна.

– Отпад!

– Можно мне с вами? – спросил Сева.

– Конечно! – разрешила Тамара. – Вот собираемся выпить.

– Я угощаю, – он шаркнул ножкой. – Так, значит, вы выпивохи?

– Практически. У меня утренняя смена закончилась, маленький праздник.

– А я вас узнал! Видел у нас в отеле за стойкой."

"– Вы у нас в «Альбатросе» поселились?

– Да, по старой памяти. У меня там раньше капитанский люкс был.

– Это было очень и очень давно, – вставила Светлана Петровна.

– Ну, хорошо, – согласился Сева, – я теперь обычный пенсионер, но проживаю по старой памяти в люксе, пока их не отремонтировали.

– Это круто, – согласилась Тамара, – люксы у нас недешёвые. А вот Света, зато проживает прямо вон там. – Она махнула рукой в сторону дачи Светланы Петровны.

– В кустах? – удивился бывший судоводитель, а нынче пенсионер.

– Это люкс у тебя в кустах, – проворчала Светлана Петровна, – капитанский.

– Нет, ну что вы! У неё там дом свой собственный за огроменным забором, я там была, – доложила Тамара.

– Да что вы говорите?!

Так слово за слово, любезность за любезностью старый павлин распустил свой облезлый хвост перед Тамарой, и, что удивительно, Тамара повелась, совершенно позабыв о преимуществах молодых любовников. Роман между ней и капитаном на пенсии развивался бурно, и, как и предполагала Светлана Петровна, ничем хорошим не закончился. Вернее, закончился большим скандалом.

– Хорошо, хоть люди хорошие не по статье уволили, а по собственному, – сообщила она сквозь рыдания между затяжками очередной сигареты.

Обе не заметили, как вдвоём выкурили целую пачку и принялись за новую: одна от горя и досады, другая от досады и злости.