Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

Да, в Серинити в среде аристократов существовал такой древний обычай, когда мужчина, желая развестись с женой, просто три раза повторял эту фразу, но этот способ развода считался устаревшим и слишком унизительным для женщины, так как крест-накрест перечеркивал ее судьбу.

Это означало, что она больше ни на что не пригодна. Она лишалась титула и больше никогда не могла официально выйти замуж.

Меня бросили…

Так жестко.

Словно порванную тряпку. Несуразную бибабо – маленькую смешную куклу, состоящую из головы и платья в виде перчатки.

"И вот теперь я сама стала такой куклой, одной-единственной куклой в театре, о существовании которого даже не подозревала.

Теперь я понимала, что они всегда смеялись надо мной.

Смеялись исподтишка, и с такой изощренной издевкой, словно я была не человеком, а изысканным развлечением, умело сервированным Эдрианом для них и поданным им на десерт.

А ведь я даже подумать о таком не могла.

Наоборот, считала всех здесь такими добрыми… Такими же добрыми, как мои друзья с фермы.

Но сейчас, сверкая белозубыми оскалами, аристократы открыто в голос хохотали над нелепой деревенской девушкой из Паперрино, которая поверила в то, что она может быть Звездой Империи Серинити и женой блестящего Алого генерала.

В этот момент мою правую руку пронзила боль.

Такая острая, что я вскрикнула – словно к коже приложили раскаленное тавро.

Эта физическая боль не могла заглушить того мучительного раздирающего на клочки чувства, для которого слово «боль» было слишком слабым определением, и которое я испытывала сейчас внутри себя.

Я зашипела и поняла, что рука залита чернилами.

Это была татуировка, похожая на черную перчатку без пальцев. На всей тыльной стороне моей ладони появился череп, который захватывал так же и запястье.

Жуткий, пугающий черный череп, похожий на оскал чумного.

С ужасом подняла руку на уровень глаз и поняла, что изображение меняется. Череп очень медленно расплывался – чернильные капли прямо на глазах начали стекать к кончикам моих пальцев.

Машинально я провела рукой по своему платью, пытаясь вытереть, избавиться от этого ужаса.

На платье остались уродливые черные разводы, но череп не исчез!

Раздался смех – они смеялись над моими манерами.

Кто же вытирает руки об одежду?

Только какая-нибудь деревенская чушка.