Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

С удовольствием посещала музеи и выставки, и даже каким-то чудом умудрилась урвать за смешные деньги на аукционе картину довольно известного художника-символиста Василия Ракитина «Мой рай», которой очень гордилась и которую повесила у себя в спальне прямо над кроватью.

– Как красиво! – я во все глаза смотрела на холст. – Да у тебя талант!

Миловидное личико Деборы искривилось, и она задрала нос.

– Как будто ты что-то в этом понимаешь, деревенщина! – свысока бросила она, явно копируя родителей и Агнесс.

Эта десятилетка, так же, как и остальные, относилась к Фионе с глубочайшим презрением и не упускала возможности ее подколоть."

"– Разве это достойно юной леди – обзывать другого человека таким грубым словом? – строго спросила я.

Задумавшись, девочка сморщила лоб.

– Агнесс тебя так называет, значит, можно! – выпалила она.

Из воспоминаний Фионы я знала, что Дебора хвостиком бегала за Арахнесс, считала ее кумиром и пыталась во всем подражать.

А вот саму Агнесс младшая сестра нисколько не интересовала.

Это значит, она была для Агнесс совершенно бесполезна.

Агнесс отмахивалась от Деборы, как от назойливой мухи. Все попытки девчонки завоевать расположение Избранной, разбивались о равнодушие и абсолютную незаинтересованность той.

Когда Дебора прибегала к ней, чтобы показать свои наброски, Агнесс свысока рассуждала, что бесполезная мазня – совершенно неподобающее для будущей знатной дамы дело.

Фиона слышала один разговор Агнесс и Деборы своими собственными ушами.

– Выбери себе более благородное хобби. Например, коллекционирование редких бабочек, – с наигранным дружелюбием предлагала Агнесс.

Совет, достойный истинной паучихи!

– Но мертвые и насаженные на иголки они совсем некрасивые, Несси, – горячо возражала Дебора. – Бабочки прекрасны в саду или на лугу, когда их хочется запечатлеть на холсте! С их тонкими подрагивающими крылышками, с их поэтической грацией…

– Прекрати тратить время на ерунду, сестра.

Дебора шмыгнула носом и дала обещание больше не просиживать дни напролёт за холстом.

Но это было сильнее ее – девочку, как магнитом, тянуло к краскам. Ей приходилось рисовать тайком, как сейчас, у пруда, пока взрослые были заняты гостями.

Клиф и Мерседес Гастелло тоже не одобряли увлечение своей самой младшей дочери.