Наследник жестокого бывшего

Как позже оказывается, не этого мне стоило бояться…

Я прихожу в себя, вдохнув нашатырь, который кто-то заботливо подсунул мне под нос. Голова кружится и болит. Приоткрыв глаза, обвожу невидящим взглядом окружающее пространство, не понимая, что происходит. Какая-то суета. Люди кричат, плачут, суетятся.

Надо мной нависает незнакомое мужское лицо.

– Как вы? – спрашивает мужчина, серьезно вглядываясь в меня.

– Что… что случилось? – бормочу я.

– Вы попали в аварию. Вы не помните?

И сразу после его слов в голове вспышками мелькают образы.

– Мой сын! – резко сажусь и кривлюсь от болезненного спазма в голове.

– Тише-тише, вам нельзя делать резкие движения. Надо сначала проверить, нет ли у вас сотрясения, – говорит мужчина. Только сейчас я замечаю, что он в форме врача скорой.

– Мой сын! – снова повторяю я. – Он был со мной. Я держала его на руках!

– Ваш сын в больнице.

– Что с ним? Он жив?!

– Жив, но потерял много крови.

– Мне нужно к нему, – я пытаюсь встать, но тело не слушается, и я заваливаюсь назад.

– Нет. Вы должны дождаться, пока подъедет еще одна машина и отвезет вас в больницу. Сначала нужно узнать…

– Сначала нужно узнать, что с моим сыном все в порядке! – истерично выкрикиваю я, но последнее слово выходит скомканным, потому что на меня опять накатывает слабость.

– Вам нужно лечь.

Врач укладывает меня назад на носилки и отходит к кому-то. А я несколько секунд плаваю в своей слабости и понимаю, что если сейчас не попаду к сыну, могу больше никогда его не увидеть. Если бы с ним все было хорошо, его бы не увезли в больницу.

Сажусь на носилках, потом снова ложусь. Голова идет кругом, а зрение размыто. Но желание увидеть сына и убедиться в том, что с моим малышом все хорошо, перевешивает любую боль.

Перекатившись на бок, сползаю с носилок. Благо, они сложены и возвышаются над дорожным покрытием не выше, чем на пятнадцать сантиметров.

– Ну куда вы собрались? – слышу голос того же врача.

– Мне надо к сыну, – шепчу, потому что сил еще и громко разговаривать нет.