Наследник, скрывающий свой Род

Не могучая ящерица с мощным телом, вроде тех же чёрных драконов или огненных кожистых или даже пушистых, какой была моя зверюга, а длинная извивающая похожая на гигантского угря тварь с четырьмя лапками и длинными усами. Притом без крыльев, летающая чисто за счёт магии. В моем мире подобных драконов называли восточными.

«ФАЯ-Я-Я-!!!» — мысленно воззвал я к своей драконихе.

Я выставил перед собой обе руки, одновременно перекачивая кучу энергии из своего Сосредоточения в зверюгу. Она, как обычно, сохраняя невидимость, успела приземлиться на мои руки и распахнуть пасть.

Выдыхаемое ею пламя почти сразу становилось видимым, превращаясь в мощную стену.

«Совсем обнаглели, сволочи!!! — яростно ругалась дракониха. — Уроды! Бесите!»

Если бы не напряжённость момента, я бы посмеялся над ней. Сейчас у моей милой зверюги сработал сразу тройной триггер. Во-первых, западные драконы испокон веков спорили с восточными, кто же на самом деле настоящий дракон, а кто «пузатая ящерица» или «угорь-переросток».

Во-вторых, Фая как представительница огненного племени не очень жалует водных драконов, а техника моего противника как раз водная.

И в-третьих, драконы терпеть не могут, когда представители других рас сравнивают себя с ними, подражают им или что-то у них перенимают. И конкретно сейчас магическая техника в виде, пусть и восточного, но дракона, Фаиной Максимовной воспринимается как высшая форма наглости.

От соприкосновения с огненной стеной вода зашипела. Вокруг нас тут же начал клубиться густой пар, скрывая нас от чужих глаз.

Энергии во вражеском драконе оставалось всё меньше. Однако и мы здорово потратились, пока блокировали его. А уклониться, не спалив свои феноменальные способности, у меня никак бы не вышло.

Но появление пара изменило ситуацию.

«Давай сама! А потом скрой!» — мысленно скомандовал я, оставив дракониху парить в невидимости и поддерживать стену.

А сам побежал влево, огибая место столкновения огня и воды."

"Я бежал абсолютно бесшумно, прислушиваясь ко всем своим рецепторам.

Жажда убийства, исходящая от противника, становилась всё более яркой и насыщенной. Забавно, она до сих пор не переросла в жажду крови. Очень странная жажда — помимо яркого жгучего и искреннего желания убить меня в ней есть и холодные нотки, говорящие о том, что одновременно с этим меня хотят убить ещё и «по расчёту».

Для своего противника я враг номер один, убить которого — путь к выживанию. При этом противник сохраняет трезвость рассудка.

Похвально.