Наследник по крови (СИ)

— Знаешь, друг, — говорю я твёрдо, — выбирая между Иванной и тобой, я выберу дружбу. Так что вопрос исчерпан.

Звонок мобильника разрезает повисшую тишину. Входящий от Кристины. Я смотрю на экран, но не спешу отвечать.

— Жена?

— Угу… — взяв в руку телефон, тупо пялюсь на развалины моего небоскрёба.

— Не ответишь? — спрашивает Стас. — Как она? Как ваш сын?

— Пинается, — отвечаю я, всё ещё глядя на экран. — Через пару месяцев у неё роды. Улетела с тещей в Швейцарию. Говорит, там уход лучше и безопаснее рожать.

Надпив ещё алкоголя, принимаю звонок.

— Слушаю, Кристин.

— Макс… — жена всхлипывает и больше не произносит ни слова.

От предчувствия чего-то недоброго по спине пробегает холодок. Свожу замерзшие лопатки, пытаясь различить звуки в трубке и тут же понимаю, что плачет.

— Что произошло? С беременностью всё в порядке?

В голове проносится рой тревожных мыслей, но я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие.

— Макс, наш малыш… мой ребёнок… — её голос ломается, превращаясь в рыдание, которое режет во мне каждый натянутый нерв.

— Крис, что с нашим сыном? — давлю интонацией. Учащённое сердцебиение взрывает мне мозг, и я чувствую, как внезапно темнеет в глазах.

— Уже два дня не шевелится, — шепчет жена сквозь слезы.

Роняю на пол бутылку.

— Как не шевелится? — переспрашиваю, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Он замер. Господи, Максим, я его потеряла. Семь месяцев вынашивала под сердцем и вдруг… — её слова бьют по вискам ударами молота. Срываю с шеи галстук, поскольку не могу дышать.

— Крис, это какая-то ошибка. Что говорят врачи? Ты была на обследовании?"

"— Да… — её голос дрожит. — Будут вызывать искусственные роды. Макс, он мертвый во мне! Господи, во мне мертвый ребенок! — её истеричный крик пронзает меня насквозь. Психую от того, что не могу повлиять на ситуацию. На душе одновременно тяжело и пусто, как никогда до этого не было. — Мне страшно, Максим.

Кристина кричит, рыдает, умоляет, а я глохну от ужаса. Её голос становится далеким, словно сквозь толщу воды. Не хочу верить, что судьба наносит удар за ударом, словно какое-то жестокое проклятие.

Телефон выскальзывает из моих онемевших пальцев. С диким, животным ревом я переворачиваю массивный письменный стол с «Аймаком» и хрустальными наградами «За достижения».