Наследник пепла. Книга V

Когда возник вопрос про Костю: какой силой он воздействовал на наших противников, потому что никто не мог ответить на этот вопрос, я совершенно честно ответил, что это его родовая сила, и поэтому обращайтесь к нему за подробностями.

Нас, как пятёрку, он предупреждал, что на боевом факультете его ценят не за родовую силу. Его родовая магия не боевая. Другое дело, что Костя ею воспользовался для поражения противника, но это не было запрещено. В целом, по моему мнению, Жердев в бою больше походил на берсеркера: скорость, ярость и прочее.

Собрав все необходимые показания, нас отпустили. И когда мы уже вышли на крыльцо центрального корпуса, мой взгляд невольно снова обратился к стеле, а пальцы прикоснулись к амулету.

И тут я понял, что он снова греется. Пока ещё не настолько горячий, как был во время прорыва демонов, но всё равно теплый и продолжал нагреваться.

Глава 11

Вирго в личине Слободана Зорича прибыл на аудиенцию к императрице, слегка нервно поправляя манжеты. Её величество вызвала его через своего дядю — Светозарова Иосифа Дмитриевича.

Ему нужно было как можно быстрее наладить тесный личный контакт для того, чтобы впоследствии узнать всю интересующую его информацию по минералу.

Когда двери распахнулись, он вошёл, искусно изображая лёгкую робость. Императрица устало потирала виски, но при его появлении слегка выпрямилась, а пальцы переместились с висков к жемчужному ожерелью, невольно привлекая внимание к зоне декольте.

Вирго даже мельком отметил, что императрица в целом весьма одарённая женщина в плане магии, однако, уже несколько утратившая былую свежесть. Лекари, конечно же, старались придать ей вид молодой цветущей девушки, однако же, нутро не обманешь.

— Слободан, — её губы растянулись в тёплой улыбке, глаза блеснули искренней радостью, — рада видеть вас в добром здравии.

Вирго склонился в почтительном, но не раболепном поклоне, намеренно задерживая движение на долю секунды дольше положенного. Поднимаясь, он устремил на императрицу такой жгучий взгляд, что та невольно опустила ресницы, а под слоем пудры на её щеках проступил лёгкий румянец.