Наследник

Мария девочку родила Евдокию Магнусовну, но вернуться им пришлось, а после и в монастырь ушли. Кажись, Мария жива еще и близ Сергиева монастыря в женском монастыре прибывает, но тут точно я и не скажу.

— А Василий? — вырвался из меня вопрос.

— А что Василий? Помер он, как сестра замуж вышла, кажись, на пятый денечек и помер, — хмыкнул старец.

— Вот оно как, — почесал я подбородок.

— Ага, — кивнул старец. — Патриарх наш Иов, сам из-под Старицы и там принял постриг. Знал он лично и Володимира Старицкого и Василия с Марией.

— Благодарю, старче Феофан. Знать я теперь буду о Старицких, — и я в пояс поклонился.

— Благословляю я тебя, Андрейка, — и Феофан сотворил крестное знаменье. — Сходи помолись да езжай с богом.

Я же кивнул и на деревянных ногах отправился в церковь.

В голове же творился полный сумбур и срань господня, это было самое приличное, что всплывало в моих мыслях.

Зайдя в церковь, я тут же перекрестился, даже напоказ зашлепал губами и отбивал поклоны, вот только мысли мои были далеки.

"

"«Это ж жопа жопная, прямо самая мякотка. Я-то думал, Старицкие — это просто князья, далекие потомки удельных. Богатые бояре, но никак не ближайшие царевы родичи. Это ж страшно. Да и понятно тогда и афера Петра Волынского, что дочь второй раз „фиктивно“ оженил. Видать, покуда Василий жив был, мог на его защиту надеяться, а вот как помер князь, причем наверняка не своей смертью, понял, что и ему несдобровать, вот и сплавил дочь с внуком куда подальше».

«Мне-то чего делать? Если я появлюсь с завещанием, это ж вызовет эффект разоравшийся бомбы.

Твою ж налево, — промелькнула у меня в голове мысль, от которой я пошатнулся, но все же устоял. — Это ж я, получается, прямой кандидат на трон, причем настоящий. Рюрикович. Я Рюрикович. Да Романовы и все прочие просто курят в сторонке по сравнению со мной. Ох, ты ж угораздило.Может, сжечь грамотки? — появилась у меня в голове подленькая мысль. — Нет, я это всегда успею сделать, а вот для начала следует осознать услышанное и крепко подумать, можно ли это реализовать и пролезть на самый верх, да и живым остаться, ведь это настоящий джокер и в то же время черная метка».

Значит, надо думать и не спешить, эх, посоветоваться бы с кем-нибудь. Ну точно не с Прокопом, не его это уровень.

Вернувшись к своим людям, я узнал, что дела с долгом Агапа закрыты и дьякон Евлампий вычеркнул его из долговой книги.

Агап вновь упал мне в ноги и благодарил, а я стоически это вытерпел.