Наследник

Он был теплый, с подкладном из шерсти, дальше ремень, а сверху кушак, длинный отрез из узорчатой ткани. За кушак я сунул кинжал и саблю, в сенях прихватил саадак[2].

Выйдя из дома, я спустился с веранды и направился в сторону конюшни, из которой Прокоп и Богдан начали выводить оседланных лошадей.

Одеты они были под стать мне, вот только из оружия имелись лишь нож и сабли, да еще и нагайки были за поясом. Я у себя такую же видел в доме, но брать не стал, а, видимо, надо было.

— Здрав будь, Андрей, как ты? — тут же поинтересовался Прокоп.

— И вам здравствовать, да получше уже, — ответил я.

— Ты будто в бой собрался, только кольчужки не хватает, — весело хмыкнул Богдан, подводя ко мне черного коня.

Жеребец весело заржал и рванул в мою сторону, Богдан его не удержал.

От неожиданности я сделал шаг назад, но конь замер и уткнулся в мое плечо лобастой головой, словно за что-то извиняясь.

Рука сама по себе начала его гладить между ушами.

— Настоящий боевой конь, — расслышал я голос Прокопа. — Хороший подарок тебе дед сделал, — и после этих слов у меня вновь появились знания.

Это был Черныш, его по осени мне дед подарил, приехав в гости вместе с дядьями. Он прознал, что мой отец погиб, вот и приехал, а тут еще узнал, что его дочь и моя мать, Евдокия умерла.

Деда звали Прохор Евстигнеевич, состоял он в Белгородской тысяче и был там сотником, до недавнего времени.

— Хорошо, что лук взял, я что-то и не подумал, может, и подстрелить, кого удастся, — отвлек меня голос Прокопа.

— Можно, — откликнулся я, обойдя Черныша, осмотрел седло и словно по какому-то наитию приторочил к нему садаак с луком, будто делал это тысячу раз.

Положил руку на седло, меня начало потряхивать. Не хотелось бы опозориться перед Прохором и Богданом. Я, конечно, ездил на лошадях, но это было не то, оставалась лишь одна надежда на внезапно всплывающие знания и рефлексы, и они не подвели."

"Вставив ногу в стремя, я легко взлетел в седло и взял за поводья Черныша, который терпеливо стоял.