Наследник

Василий же в Старицу вернулся, — медленно говорила Мария и даже прикрыла глаза, будто вспоминая.

Я внимательно слушал, пытаясь запомнить каждое слово.

— Василию же Иван вернул удел отцовский, Старицу со всеми землями. А не Дмитров, который до этого сменял у него. С Василием отправил и Волынского, чтобы тот за ним приглядывал. Дабы брат чего не учудил, все мы были тогда в печали по отцу. Да и наушничал он, а тут дочку свою на Василии оженил, — вновь улыбнулась «тетушка». — Вот же старый пес.

— Что-то эдакое и думал, — кивнул я.

— Ну-ка повернись. Вот так боком, — медленно произнесла Мария, и я повернулся.

— Вот когда так стоишь, на Ваську похож, — хмыкнул она. — А теперь голову наклони, нахмурься и глаза прикрой, — вновь продолжила командовать Мария, пришлось подчиниться."

"— А сейчас на батюшку малость. Да, что-то в тебе явно есть, — кивнула сама себе Мария и тут шагнула ко мне, заключив в объятья, положив мою голову себе на плечо, начала поглаживать и зарыдала, тихо и почти неслышно.

— Ты бы, наверно, подружился с Машенькой и Дашенькой. Они хотели братика, — едва слышно прошептала Мария и зарыдала навзрыд.

«Видимо, это ее дочери, и они погибли», — понял я и начал поглаживать и успокаивать Марию.

Минут двадцать продолжался ее плач, но она успокоилась и взяла себя в руки. Слезы Марии высохли мгновенно, а вот лицо стало опухшим.

— Так как же Петрушка вас упрятал? — поинтересовалась тетушка.

— Страницы из церковных книг вырвал, как о венчании, так и о рождении отца, а после Софью оженил на каком-то Белеве и стал отец Белевым. Хотя, думаю, его и не было, или умер он еще до свадьбы, а после отправил их с внуком подальше. У меня и грамотки о том есть. Видать, бабушка сохранила, да и отец потом.

— Ой, хитрец. Ой, хитрец, — с каким-то восхищением произнесла Мария. — А ты чего хочешь? Ведь столько времени не появлялись, уж могли и навестить.

— Навестить? Покуда Борис был жив? — скривился я. — Да и сейчас, поди, пригляд есть, — хмыкнул.

— Тоже верно, — кивнул Мария. — Пригляда же не бойся, не интересна я никому, да и напишут, что я скажу, — хитро глянула она на меня.

«Мда, вот это женщина», — восхитился я про себя.

— Совет хочу добрый, тетушка. Вернуть удел деда, и чтобы род Старицких вновь себя явил, а не прозябал, — серьезно глянул я на нее.