Наследие

Визгливый вой вращательного механизма перешел в стремительную дробь пулеметной очереди, и что-то с огромной силой ударило его в грудь, мгновенно вышибая из легких весь воздух. Последнее, что почувствовал Дик, погружаясь в звенящую темноту, была стремительно уходящая из-под ног земля. Его, будто тряпичную куклу, швырнуло куда-то назад, и все вокруг перестало существовать.

Очнулся он от острой боли, вгрызающейся в грудь. Дик открыл глаза и не увидел ничего, кроме мутной зеленой пелены перед глазами. Пелена подрагивала, и с каждой такой встряской в груди вновь вспыхивала боль, не позволяя сделать вдох.

— Очнулся, Картрайт? — раздался в наушниках голос Мэрфи.

— Грудь… раскалывается… — прохрипел Дик, — не могу дышать…

Тряска прекратилась, и зеленая пелена вдруг закрутилась перед глазами, резко уплывая куда-то вбок. Зелень перед глазами сменилась вертящимися зарослями, Дик почувствовал, что падает вниз, и тут же оказался на земле. Дышать сразу же стало намного легче, и кружение перед глазами прекратилось.

— Больно? — поинтересовался капитан, протягивая пелену к груди Дика.

Грудную клетку тут же пронзила острая боль.

— Хррр… — закряхтел Дик, не в силах вдохнуть, — да!

— Понятно, — констатировал Мэрфи, убирая руки, — сломана пара ребер.

Болевая вспышка прояснила сознание, и Дик понял, что лежит на земле в зарослях токсичных сорняков, глядя в сумеречное небо, а зеленая муть с головой капитана оказалась скафандром.

— Дыши неглубоко и равномерно, — сказал капитан, — и все будет нормально. За пару недель заживет, если доживешь.

— Что произошло, сэр? — Дик попытался оглядеться вокруг. — Где мы? Я помню только снижающийся вертолет…

— Твои друзья-китайцы открыли по экспедиции огонь в упор, — ответил Мэрфи, — видать, они так сильно рады были тебя слышать. Ты уверен, что не сказал им ничего обидного или не пожелал хорошего дня, а, Картрайт? — Он зло ухмыльнулся.

— Думаю, да. — Дик ухватился за протянутую руку Мэрфи и встал. Голова немного кружилась, грудь отзывалась резкой болью на глубокий вдох, но в целом он был в гораздо лучшем виде, чем могло бы быть. — Сэр, боюсь, бежать я не смогу…

— Все быстрее, чем мне тащить тебя на себе, — пожал плечами капитан, — пойдем! — Он развернулся и скрылся за широкими листьями двухметрового сорняка, испещренными червоточинами язв.