Наследие

Поэтому Дика больше интересовали причудливые формы каменных гряд и скалистых выступов, свысока взиравшие на движущуюся через пески колонну, словно огромные молчаливые часовые. «Вот для кого время практически не имеет значения, — подумал Картрайт, — они стояли здесь задолго до наступления хаоса, стоят сейчас и будут стоять тогда, когда истечет Трехсотлетие и придет день Возвращения. Для них, наверное, это секунды, которых они могут и не заметить, как не замечают сейчас Дика Картрайта, гордо мчащегося мимо в головном джипе самого настоящего каравана».

Однако трястись шесть часов, запакованным в тяжелый боевой скафандр, в старом расхлябанном джипе под палящим солнцем оказалось намного труднее, чем спокойно сидеть это же время под навесом на наблюдательном посту заводской трубы. Утомительная дорога брала свое, тело внутри скафандра взмокло и чесалось, глаза слезились, а шея гудела от усталости. Дика все сильнее клонило в сон, но он стойко держался, стараясь не подать виду, чтобы не прослыть слабаком в глазах опытных ветеранов.

— Рядовой Картрайт! Три часа сна. Я беру дежурство на себя. Лезь на заднее сидение.

— Сэр! Я не устал, сэр! — начал было оправдываться Дик. — Я могу вести наблюдение…

— Отставить разговоры! — оборвал его сержант.

— Сэр, слушаюсь, сэр! — откозырял Дик и плюхнулся на заднее сиденье.

Он уснул раньше, чем его гермошлем уперся в обтянутый рваным брезентом гнутый металлический каркас, заменявший подголовник истертому за многие годы сидению.

Проснулся он от неожиданно сильного толчка. Дик подскочил, нащупывая оружие, в первое мгновенье не понимая, что происходит и где он находится.

— Расслабься, рядовой, — все тем же безразличным тоном произнес сержант, — лиги доберутся до тебя в другой раз. А сейчас сядь и не мельтеши.

Дик понял, что именно послужило причиной его беспокойству, — джип пошел задним ходом, и водитель, обернувшись, наблюдал за дорогой, глядя между задних кресел.

— Сэр, что произошло? — Дик усиленно заморгал, пытаясь разлепить слипшиеся во сне ресницы на левом глазу.