Наследие

К этому времени медики сделали ей перевязку и на всякий случай вкололи противостолбнячную сыворотку, после чего Аленой занялась полиция. У нее взяли показания и связались с российским посольством.

— Вам повезло, госпожа Шаройкина, — сказал ей между делом следователь. — Грабители были новичками и сами оказались напуганы не меньше вашего. — Он флегматично щелкал клавишами компьютера, записывая ее показания. — Иначе они сорвали бы с вас драгоценности, — он указал на ее уши, украшенные бриллиантовыми серьгами, подарком отца на позапрошлый день рождения.

— У меня волосы густые, — машинально ответила Алена, — сережек часто не заметно…

— Опытные грабители проверяют уши, — покачал головой следователь, — так что, повторяю, вам еще повезло. И за паспорт с вами не сцепились, а ведь могли бы и ножом полоснуть запросто.

Этой тирадой полицейский окончательно нагнал на нее жути, и Алена с трудом удержала себя в руках, чтобы не разреветься снова. Потом приехали из посольства, и дела пошли веселее.

На следующий день из посольства привезли билет до Москвы на ее имя. Самолет вылетал практически через сутки, и весь день она провела в номере перед телевизором.

В Москве за прошедшие два дня стало еще холоднее - около нуля и сильный ветер. Самолет приземлился к четырем часам пополудни, и едва Алена сошла с борта, как ее прямо у трапа встретил один из помощников отца в сопровождении сотрудников пограничной службы.