Наш папа - прокурор

– Повтори.

– Антонов Павел Юрьевич – босс. Не вестись на лесть и взаимопомощь. Воткнет нож.

– Елена, его секретарь. Дурында. По пятницам сдает документы в архив. С ней надо подружиться, устроить диверсию, попасть в архив, стырить доки.

– Вика, не стырить, а сфотографировать.

– Будет сделано шеф. Сфоткать, так сфоткать. Юрий Александрович, я только переживаю, что могут понять.

– Что понять?

– Ну, про нас. Я из Ростова, вы были в Ростове. Могут соотнести, они не дураки.

– Я теперь работаю в другом отделении, ты проходишь преддипломную практику.

– А если нас увидят вместе?"

"– Поэтому я тебя высажу не возле прокуратуры, а за квартал. Домой доберешься сама. Или возьми такси.

– Я обожаю метро. Может, по дороге пару карманников словлю.

Я закатываю глаза. Она может.

– Аккуратно. Удачного дня. И не забывай, что в первую очередь у тебя практика, а не шпионские игры.

– Юрий Александрович, а я могу в этом архиве и по своему вопросу проверить?

– Можешь.

– Я сама осторожность.

Я поднимаю кулак и стучу о ее аккуратный кулачок. Подсмотрел у Егора и его дочери когда-то. Все-таки в детях что-то есть.

А меня ждет новое место работы. И в обед съездить к отцу.

Глава 5. Саша. Рожаю

Перинатальный центр, в котором я буду рожать, впечатляет и располагает к себе. Знакомлюсь с лечащим врачом Кристиной Сергеевной, которая будет делать плановое кесарево, заключаю договор на платную палату.

При упоминании денег, вспоминаю мать. Откуда только она узнала все?! Как только папу посадили, с такой радостью позвонила мне, щебетала, что есть еще справедливость. Потом на несколько месяцев пропала, теперь объявилась.

Прощаюсь с врачом. Иду по коридору, где на диванчиках сидят такие же беременные, как я. В определенный момент я чувствую единение с ними. Мы все сейчас в одном положении. Предвкушение и страх. Страшно от того, что не знаешь, как все будет, и приятно, что наконец живот сдуется и можно будет спать на нем.

Расписываюсь у администратора и складываю документы в папку.

– Рад был увидеться, пап, – за спиной слышу знакомый голос. Наваждение накрывает. Он как будто везде теперь. Куда бы я ни пошла. Усмехаюсь сама себе.

– Пока, Юра. – Но, когда слышу знакомое имя, оборачиваюсь. Домбровский жмет руку высокому мужчине в возрасте. Как всегда безупречно одет. В белоснежной рубашке, темных классических брюках, начищенных до блеска туфлях.