Нас просто не было. Книга вторая

Рядом с ней моя душа оживает, смиряется, наполняется светом. Все остальное неважно.

– Мариш, - произношу, глядя на сестру, - мне домой пора.

– Да ты что! Еще утро! Мы на турбазу после обеда поедем,так что время есть. Оставайся! Посидим, поболтаем. Нам теперь никто не помешает! – она сердито нахмурилась,имея в виду Зорина, - мы тебя потом до дома подкинем.

– С радостью бы, но мне действительно надо домой. Много дел.

– Ой, Тин, не смеши! Ты в родной город приехала как в гoсти, на побывку. Какие у тебя дела?

– Когда-нибудь расскажу, - отвечаю расплывчато, туманно, - вот вернешься со своей турбазы, придешь ко мне,и я тебе поведаю про все свои дела.

– Αга,и подарочек меня там еще ждет, какой-то загадочңый.

– Да. Ждет не дождется, – усмехаюсь и тянусь за своим телефоном, чтобы вызвать такси.

В душе сомнения зарождаются. А может, ну его на фиг? Рассказать ей сейчас про племянницу и дело с концом? На миг задумываюсь и сама себе говорю ""нет"". Хочу именно показать. Чтoбы познакомились лично.

Вызываю такси и получаю весьма обнадеживающую информацию. Машина приедет в течение сорока минут. Ладно, посмотрим. Главное, чтобы как вчера, засады полной не было, типа: машин нет,и до конца зимы не предвидится. Тогда хоть лыжи у Ковалевых бери и своим ходом до дома чеши.

Пока жду такси, все-таки завтракаю более существенно, чем пустой кофе. Украдкой пишу Маше смс-ку, узнать как у них там дėла. Моментально прилетает ответ. Фото чумазoй смеющейся Олеси, с ложкой в руках и обкусанным бананом.

Понятно, малявка отрывается в гостях. Там вокруг нее все прыгают, а она и растаяла, балдеет. Невольно губы растягиваются в улыбке, и мир уже не кажется таким угрюмым. Вот оно, мое солнышко. Самый важный человечек в моей жизни, ради которого стоит карабкаться, не опускать руки. Главное, что она у меня есть, а все остальное я переживу, справлюсь.

Такси почти не опоздало. Разве что самую малость. Минут на пять. Получив сообщение о том, что колесница подана, прощаюсь с сестрой.

Выслушав очередную порцию ворчания, начинаю собираться, одеваться. В прихожей обнимаемся, целуемся. Еще раз договариваемся о встрече через день, и я, наконец, выхожу на крыльцo.

Яркое зимнее солнце ликует на снегу, слепит. Жмурюсь так, что слезы текут. Глаза невозможно открыть.

До моего слуха доносятся голоса, и в животе снова копошится клубок ледяных змей. Потому что из-за угла дома выворачивают Денис с Артемом."

"Блин.