Наказание за любовь

Андре и Мали ничем не могли помочь, но они так же интенсивно, как и остальные, желали, чтобы картинка показалась снова.

Никто уже не думал больше о времени, секунды прошли или минуты. Наконец снова показалось мерцание, и все вздрогнули.

— Лицо, — прошептал Тенгель Добрый. — Я видел.

Все молчали. Тишина была полной. И внезапно все сразу вскрикнули. Вновь появилось молящее женское лицо, которое Натаниель и видел раньше. Такое трогательно беспомощное. Такое одинокое, бесконечно одинокое… Оно появилось лишь на какую-то долю секунды, а потом исчезло — но и этого было достаточно.

Дида громко, душераздирающе закричала:

— Тиили! Это Тиили!

— Моя любимая маленькая сестричка, — прошептал Таргенор. — Вернись к нам, вернись!

— Это невозможно, сказал Натаниель. — Ведь прошло столько времени с тех пор, как ее облик впечатался в витраж.

Голос Таргенора был полон скорби.

— Ее дух искал помощи у Силье и у меня в тот день, когда мы бежали через пустошь. Наверное, мы проезжали недалеко от того места, где она исчезла за три сотни лет до этого.

— Мы должны пересмотреть план сражения, — коротко сказал Таргенор, когда они неохотно покинули холл. Дида по-прежнему стояла у окна, ее изящные пальцы ощупывали стекло, словно она хотела коснуться своей любимой дочери.

— Как ты себе это представляешь? — спросил Натаниель у Таргенора.

— Я должен созвать на заседание то, что мы называем генеральным штабом. С Паладинами и таран-гайцами, и всеми, кто имеет к этому отношение. Позвольте нам с Тенгелем позаботиться об этом, вы, избранные, отправляйтесь туда, куда вы должны отправляться, вам надо доставить чистую воду в долину.

— Да, — подтвердил Тенгель Добрый. — На самом деле я направлялся сюда, чтобы предупредить тебя — в тот момент, когда ты меня вызвал. Но я еще не успел.

— Что случилось, в чем дело? — со страхом в голосе спросил Натаниель.

— Случилось. Марко вот-вот угодит в роковую ловушку.

— Ой! Марко! Как же он не разобрался?

— Ну, может, ловушка — не то слово.

Натаниель сделал нетерпеливый жест рукой, выражающий полную беспомощность.

— А у меня даже и машины нет! Марко и остальным пришлось взять ее.

Лицо Тенгеля было непроницаемо.

— Должен сказать, что у тебя теперь вообще нет никакой машины.

— Что? Они ее разбили?

— Ну, если вы используете именно это выражение, то… Да, именно это они и сделали."

"— Но как же мне туда добраться? Поездом? Самолетом?..