Наизнанку (СИ)

— Ну она и что с того? В конце концов, это нормальная практика, чтобы ординатор перенимал практику разных врачей. Разве не так?

— Так. Я не против. Но с сентября не получится. С конца августа и весь сентябрь мы с Мариной в отпуске.

— Начинается. Ладно ты, у тебя полтора месяца, а у ординаторов вообще-то один месяц.

— Четыре донорские справки продлевают ей отпуск еще на неделю.

— Все с тобой ясно. Только не забудь написать заявление.

— Обязательно.

Выхожу из кабинета, а у самого от злости сжимаются кулаки.

Вот же сука усатая. Жалуется она, бл*дь. Давно меня так никто не злил. Да, я просто не хочу, чтобы Марина была в паре с Димой. Это, конечно, не худший вариант, но я привык, что она со мной и менять мне это совершенно не хочется. Мне комфортно, хорошо, да и почему я должен что-то менять, в угоду какой-то усатой грымзе?

Поднимаюсь на два этажа выше и сажусь на подоконник, открывая окно. Вокруг много трясущихся ординаторов с методичками в руках, моей нет. Неужели еще не сдала? Смотрю в окно на едва колыхающиеся зеленые деревья и в который раз задумываюсь о том, как перевернулась моя жизнь меньше чем за год.

Я стал абсолютно и бесповоротно помешан на блондинистой коротышке, окончательно съехал с катушек, но мне уже не смешно от Олиной фразы про женитьбу, в глубине души я понимаю, что возможно все к этому и идет. Кошмар, я и женитьба. Усмехаюсь в голос, и на меня тут же косятся две пары глаз. Спрыгиваю с подоконника и начинаю ходить туда-сюда. Единственное, что меня бесит в наших отношениях-это нежелание Марины уходить с работы. Она не должна работать но ночам, хоть ты тресни. Не должна! Но Марина стоит на своем и по факту сказать мне ей нечего."

"Разворачиваюсь, нарезая очередной круг, и замечаю знакомую фигуру в балетках. Точно, моя коротышка.

— Марина Евгеньевна, притормозите, пожалуйста, — Марина тут же оборачивается на мой голос, останавливается и выдает мне голливудскую улыбку. Подхожу к ней и притягиваю за талию. — Сдала?

— За практику четыре, за теорию пять.

— Как это четыре за практику?

— А я накосячила с перкуссией селезенки. Все в голове запуталось.

— Все с тобой ясно, надо больше тренироваться.

— Нет. На тебе я больше не буду тренироваться. Твои вены меня отвлекают. Ты не забыл, что мы на выходных идем смотреть на ляльку? Надо купить что-нибудь в детском мире, — открываю дверь и пропускаю Марина на лестницу.

— Я предпочитаю посмотреть на нее через месяц два, когда она перестанет быть типичной обезьяной.