Наглый. Дерзкий. Родной

 – Рори, у меня в школе есть личные дела, найду номер матери Скиртачей, а там…

– Не надо, – отрезала я, – Эдуард – Матвей пропал и вряд ли вернется. Его цель была – покорить меня за неделю, но ничего не вышло. Вряд ли он снова появится, а унижаться и искать его, чтобы что-то спрашивать, я не буду.

Аврора сжала губы и кивком со мной согласилась.

– Думаешь, все-таки поспорил? – спросила подруга.

– Почти уверена, – согласилась я.

– Рори, я все понимаю, – вмешался Роберт, – я обычный тренер, но я всегда с самых первых дней всем своим пацанам вкладываю в голову, что женщина неприкосновенна и обижать женщин – это ниже плинтуса.

– Он уже давно не твой ученик, Роберт, – выдохнула я. – Все, не желаю больше иметь с ним ничего общего. И слышать про эту компанию тоже больше ничего не хочу.

Я поднялась, машинально взяла кастрюлю, налила воды и поставила на огонь, чтобы приготовить завтрак для сына.

Мне нужно было несколько минут тишины наедине с собой, чтобы осознать и переварить тот факт, что Эдуард, он же Матвей, и двое его креативных друзей – обманщики.

Глава 18

Матвей

Я смотрел в грязное окно и ждал, когда товарищу майору надоест плеваться ядом и он, наконец, выслушает старшего оперуполномоченного Токарева, который уже раздал плюшки нам, запасся успокоительным, обезболивающим и скользящим на случай эротических телодвижений в стиле БДСМ со стороны негодующего начальства.

Справа сопел Лева, слева о чем-то размышлял Кирюха, задумчиво рисуя на листочке карикатуру «виноватый Токарев».

"Кирюха всегда отличался страстью к искусству, а чтобы его за это не сильно били, записался на бокс.

– Рассказывай, – майор, наконец, проорался, упал на стул и выдохнул. – Зачем вы вокруг этих баб из салонов красоты лично терлись?

Нет, ну, негодование майора можно было понять. Когда пришел почистить перышки и сделать стрижку в салоне, а там встретил собственных оперов в порочащих честь мундира нарядах, не до смеха.

Спасибо, что прям там нас не натянул всех по очереди, но по красной роже было понятно, что отымеют нас потом на работе. Изысканно, с оттяжкой.

– Два месяца назад к нам поступила информация из ненадежного источника… – прокашлялся Токарев.

– Нормально рассказывай, умничать потом будешь, когда объяснительную мне начнешь писать.